А еще требовалось изучить применение азида натрия в качестве химического консерванта в больницах и лабораториях. И Фрэнсис Голдейкер, и его жена Сумали – медицинские работники. Кстати, Индия Эллиот – тоже, и вполне может иметь доступ к подобным вещам. Томас вспомнил табличку в окне ее гостиной, где говорилось, что по выходным дням она дает у себя дома сеансы иглоукалывания. А в остальные дни недели? Должна же она где-то работать! Линли сделал пометку: выяснить, где именно и может ли там быть этот яд?
Правда, во всех этих случаях выходило, что предполагаемой жертвой убийцы была Каролина Голдейкер, как то утверждала она сама. С другой стороны, нельзя было исключать, что именно на это она и рассчитывала: мол, произошла чудовищная ошибка, жертвой смертельного яда стала другая женщина. Клэр якобы сама собирала свои вещи и забыла взять зубную пасту. Полиции же ничего не остается, как поверить ей на слово. Да, похоже, Каролина – отнюдь не дура. Если уж она решила навсегда похоронить свои секреты, то лучшего способа это сделать, чем устранить Клэр – причем так, чтобы со стороны могло показаться, будто жертвой убийцы должна была стать она сама, – невозможно было придумать. Она знала, что саму ее не любят, более того, ненавидят. И ее смерти мог желать не один человек. Ей оставалось лишь одно: сделать так, чтобы все подумали, будто кто-то покушался на ее жизнь, а по ошибке погибла Клэр. Хитрый план и, главное, легко осуществимый, если учесть, как часто Голдейкер бывала в обществе Клэр Эббот. Оставался лишь последний вопрос: каким образом Каролина раздобыла азид натрия?
Линли обратился к Интернету. Введя в поисковик сочетание «азид натрия», он прошел по ссылке и, к своему великому изумлению, обнаружил, что токсичное вещество можно запросто заказать напрямую у поставщиков. Несколько мгновений инспектор сидел, слыша, как колотится его сердце, пока он переваривал эту информацию. Чтобы приобрести через Интернет яд, не требовалось ничего – ни опыта работы с ним, ни гарантий его безопасного использования, ни документов, подтверждающих личность покупателя. Никакого контроля. Яд мог приобрести кто угодно.
Торнфорд, Дорсет
Алистер приехал быстро. К возвращению Каролины он съездил домой к Шэрон. Теперь же, выключая мотор машины, Маккеррон понял: гневные обвинения и даже оскорбления в его адрес со стороны жены были неспроста. Она рассчитывала тем самым вынудить его к бегству к Шэрон.
Дорога из Лондона в Шафтсбери заняла дольше времени, чем можно было предположить. Каролине постоянно делалось дурно, она то и дело просила Чарли остановить машину и ждать, пока тошнота не пройдет и они не смогут снова ехать дальше. Причем с каждым новым разом приступы тошноты затягивались все больше, равно как и остановки. В результате из-за приступов рвоты, панического страха и клаустрофобии, вынуждавших их то и дело съезжать с шоссе и ждать, пока не пройдет приступ, дорога до Шафтсбери заняла более шести часов. Чтобы довезти мать домой, Чарли был вынужден отменить всех своих сегодняшних пациентов, с утра и до вечера.
Маккеррон наверняка посочувствовал бы ему, будь у его приезда иная цель, чем вернуть мать домой. Когда они подъехали к дому, Чарльз выглядел совершенно измотанным. Алистер даже не обиделся бы, если б он, доведя Каролину до дверей, развернулся и ушел, а ее оставил бы стоять там одну. Увы, вместо этого молодой человек счел своим долгом примирить мать и отчима.
Когда они прибыли, Алистер был в саду Уилла: он сидел на его скамейке, тупо глядя на каменные плиты у себя под ногами и мучаясь вопросом, как у парня получалось что-то вырастить в этой бесплодной песчаной почве. В щели между камнями пробивались зеленые побеги каких-то растений, образуя вместе с плитами нечто вроде лоскутного одеяла. Уильям наверняка знал, что так будет, хотя и не дожил до того, чтобы увидеть это своими глазами.
Сержант Хейверс с готовностью ухватилась за предложение Маккеррона осмотреть дом. Правда, потом он с досадой понял: таково было ее намерение с самого начала. Черт, и почему он всегда такой идиот, когда дело касается женщин? Столкнувшись с представительницей прекрасного пола, он моментально утрачивал чувство самосохранения, сдавал позиции и уступал первой же просьбе. Когда эта Хейверс принялась исследовать каждый темный угол его пекарни, Алистер ощутил себя круглым идиотом. Он, как наивный простофиля, попался на крючок хитрой бабенки. Разумеется, она ничего не нашла, в этом он и не сомневался. Но, с другой стороны, отсутствие улик, похоже, ее ничуть не обескуражило.
Более того, она заявила, что есть несколько способов содрать шкуру с кошки, причем кошка тоже может быть не одна. Из чего Маккеррон сделал вывод, что незваная гостья имеет в виду Шэрон. Поэтому, как только Хейверс уехала, он позвонил своей любимой. Холси дома не оказалось – наверное, она все еще была на работе. Мобильник она тоже не брала, и мужчине ничего не оставалось, как, заикаясь, оставить ей голосовое сообщение – про визит полиции, про обыск в доме и в пекарне, про Клэр, Каролину и яд. «Теперь копы наверняка нагрянут и к тебе, Шэр, но ты их не впускай и не разговаривай с ними». Оставив сообщение, он целую вечность ждал, когда она ему перезвонит, но так и не дождался – и весь превратился в комок нервов.
От его жизни как будто остались одни клочья, которые он тщетно пытается собрать в единый лоскут ткани. Наверняка ведь есть способ положить этому конец, подумал Алистер. Какой именно, он не знал, как и не мог точно сказать, что имел в виду под словом «это». И вот теперь, в довершение ко всему, на него снова свалилась Каролина… О боже, как же ему это пережить?
Когда Чарли наконец привез ее, Маккеррон с трудом поднялся со скамьи. Пока он сидел и ломал голову, как ему поступить, конечности затекли. Алистер медленно пересек террасу Уилла, а затем остановился и подождал, пока жена обойдет дом.
– Ты все еще здесь? – были ее первые слова.
Она выглядела совсем не такой, какой он ожидал ее увидеть после целого дня в дороге, пока они с сыном ехали на машине из Лондона в Дорсет. Вид у нее был вполне цветущий. Впрочем, неудивительно. Пресловутые приступы тошноты были не более чем уловкой, равно как и клаустрофобия и все остальное, чем она мучила сына в течение дня. Или же остановки требовались ей для того, чтобы заняться своей внешностью перед тем, как свалиться на голову мужу.
– Он был среди моих вещей, но ты это знаешь и без меня, ты и твоя зазноба, – заявила она. – Чего ты не ожидал, так это того, что я отдам тюбик Клэр. Как и того, что найдется кто-то, кто не поверит, будто у Клэр отказало сердце. Весь твой распрекрасный план полетел псу под хвост. Впрочем, ничего удивительного. Тебе всегда не хватало мозгов.
– Мама, – устало произнес Чарли. – Давай лучше войдем в дом. Выпей чаю, сядь, отдохни и…
– Если мне что-то и нужно в данный момент, – оборвала женщина сына, – так это поговорить с твоим отчимом. Ты тоже можешь послушать, что я скажу, но если не хочешь – не надо. Я не заставляю.
Чарльз нес вслед за матерью ее сумку, которую затем поставил на крыльцо.
– Что бы ты ни хотела сказать, давай сначала войдем в дом, – сказал он, открывая ей дверь.
Разумно, отметил про себя Алистер. Какой смысл стоять на крыльце? Видя, что Каролина предпочла бы именно это, он шагнул вслед за пасынком внутрь дома. Если ей и впрямь есть что сказать ему, пусть тоже войдет.
Так оно и было. Войдя, Каролина направилась в гостиную. Алистер не горел желанием оставаться с нею наедине, но Чарли прямиком отправился в кухню. Было слышно, как он хлопает дверцами шкафчиков и как из крана льется вода, из чего Маккеррон сделал вывод, что молодой человек занят приготовлением чая, о котором говорил на крыльце. Хозяин дома уже решил составить ему компанию, когда жена обернулась к нему. По ее словам, она хотела поговорить с ним «прежде, чем он сделает следующий шаг». И хотя в данный момент у него не было никаких планов, Алистер подумал, что они на всей скорости приближаются к точке невозврата, и он действительно должен сделать следующий шаг.
