— Такое бывает у многих, — уверил ее Тарнал. — Это значит, что ты чувствуешь погоду. Из тебя выйдет отличный контрабандист, Занна, — он застенчиво улыбнулся ей, и она очень хорошо поняла, что он имеет в виду. Юноша давно уже был от нее без ума, но на этот раз романтическое настроение нашло на него несколько не вовремя…
— Ну вот, — торопливо сказала Занна, — я не могла заснуть и решила спуститься в конюшню и проверить, как там Дудочник.
Лицо Тарнала просветлело.
— Отличная идея, — ответил он. — Я тоже всегда беспокоюсь о лошадях в такую погоду… Знаешь что — я тоже пойду с тобой — вдруг потребуется помощь.
«Ну уж дудки, — подумала Занна, — если мы останемся одни в этой хорошенькой, тепленькой, полной папоротника пещере…»
— Очень мило с твоей стороны, Тарнал, — поспешно сказала она, — но если Янис узнает, что ты бросил свой пост, тебе не миновать неприятностей. — Занна заговорщицки подмигнула. — Оставайся-ка здесь, Тарнал — я скоро вернусь. — С этими словами она скрылась, надеясь, что ему не взбредет в голову догонять ее.
В пещере-конюшне было тепло от множества животных. Когда Занна вошла, не забыв закрыть за собой тяжелую плетеную створку, до нее донесся мягкий шелест лошадиного дыхания вперемешку с приглушенным стуком копыт и хрустом соломы. Сонные животные почувствовали ее присутствие, и огромные блестящие глаза уставились на девочку. В свете лампы, они мерцали, как драгоценные камни. Встав на цыпочки, Занна поставила лампу в глубокую нишу справа от входа. Существовали очень строгие правила, запрещающие держать любой огонь вблизи сухого как порох папоротника, устилавшего пол пещеры. Одна искра — и конюшня в мгновение ока превратится в огненную преисподнюю.
Шурша глубокой, мягкой подстилкой, Занна двинулась вдоль стены, пока не нащупала крючья, вделанные в скалу, на которых висели седла и уздечки. Порывшись в куче папоротника, девушка достала теплый плащ и узел с едой и вещами, которые спрятала накануне. Вместо того чтобы тащить все это вместе с тяжелым неуклюжим седлом сквозь скопище обеспокоенных животных, она решила сначала поймать Дудочника и привести его сюда. Сняв с крючка уздечку, она достала из кармана яблоко и принялась осторожно прокладывать дорогу среди растревоженных лошадей, тихонько подзывая своего пегого любимца.
Дудочник тут же явился на зов — она приучила его к этому, не забывая каждый раз приносить угощение, когда хотела покататься. Он торопливо ткнулся ей в ладонь и в один миг схрумкал все яблоко. Занна ухмыльнулась, и пока лохматый друг просил добавки, надела на него уздечку и быстро застегнула пряжку. И вдруг, позабыв о спешке, девушка обняла выгнутую шею Дудочника и зарыдала, спрятав лицо в его роскошной черно-белой гриве. О боги, она так его любит! И Реману, и Яниса, и Антора, и Тарнала, и всех остальных…
Пони фыркнул и повернул голову, чтобы залезть к ней в карман. Но у девушки не было больше яблок — так что он нашел только носовой платок, который все равно вытащил наружу. Занна засмеялась сквозь слезы.
— Ну молодец! — сказала она ему, и отняв свою изжеванную и порядком промокшую собственность, повела пони туда, где были сложены ее пожитки.
Привязав Дудочника к свободному крюку, Занна повернулась, чтобы оседлать его — с ее ростом, это всегда было нелегкой задачей. Осторожно положив седло на спину пони, она нырнула ему под брюхо, чтобы поймать болтавшуюся подругу
— и с криком выпрямилась, когда чья-то рука схватила ее за плечо. С отчаянно бьющимся сердцем Занна развернулась и оказалась в объятиях Яниса.
— Я знал, что ты попытаешься сбежать, с того самого момента, как мы сообщили тебе об отце, — строго сказал контрабандист, но на его лице читалось скорее сочувствие, а не гнев.
— Янис, пожалуйста, не останавливай меня» — взмолилась Занна. — Я не могу сидеть слойка руки, неужели ты не понимаешь… — Ее глаза наполнились слезами.
— Знаю, девочка, на твоем месте я чувствовал бы то же самое, — мягко ответил Янис, — но очертя голову броситься в шторм — это не выход. Даже опытные путешественники в такую метель терялись на этих болотах, а по весне мы находили их кости, добела обглоданные волками — если вообще что-нибудь находили.
Занна в отчаянии смотрела на него. На какое-то мгновение у нее мелькнула безумная мысль убедить его… Но тут же ее проворный ум предложил другой план. Сначала Янис как ястреб будет следить за лошадями, но если удастся убаюкать его подозрения…
— Хорошо, — вздохнула она и утерла глава. — Прости, Янис, я не знала, что топи могут быть так опасны, но теперь, тогда ты мне объяснил… — Она затаила дыхание, неожиданно осознав, что он коснулся ее впервые с того дня, как привез сюда. Ей хотелось, чтобы он обнимал ее бесконечно, но новый план мог сработать лишь тогда, когда удастся убедить его, что Занна смирилась со своей судьбой. Вздохнув, она отстранилась и повернулась, чтобы уйти.
— Подожди! — Янне поймал ее за руку. — Я знаю, о чем ты думаешь. Тебе нужно только немножко подождать, а потом можно попробовать снова, да? Только это не пройдет, понимаешь?
Занна вспыхнула, в бешенстве оттого, что он ее раскусил.
— И как же это ты догадался? — едко спросила она. Лицо юного контрабандиста потемнело.
— В первый раз ты в лицо чуть ли не называешь меня тупицей, — хрипло сказал он, — но позволь и мне сказать тебе кое-что: глупость глупости рознь, и мне было совсем несложно догадаться, что ты задумала — стоило только на минутку встать на твое место. Я бы никогда так просто не сдался, и знаю, что ты не сдашься тоже, ибо ты любишь своего отца. Так что, это ты по глупости недооценила меня. — Он крепче сжал запястье Занны и продолжал. — Ночные Пираты не могут позволить тебе убежать и погибнуть, дурочка. Я не позволю тебе! Я терпеливый человек, поверь мне, а сейчас зима, и мне все равно больше нечем заняться. Тебе придется привыкать, что я постоянно буду рядом, девочка, потому что с этого момента я собираюсь стать твоей тенью.
Какое-то мгновение Занна с открытым ртом смотрела на него, настолько взбешенная, что не могла говорить. Она всматривалась в это красивое суровое лицо, в эти темно-серые глаза, в которых вспыхивали гневные искры, в эти твердо и непреклонно сжатые губы. Еще совсем недавно она была бы на седьмом небе от счастья при мысли, что Янис будет постоянно рядом, но теперь Занна чувствовала лишь досаду и гнев.
— Да пропади ты пропадом! — вскричала она и изо всех сил пнула его в лодыжку. — Это все равно, что быть твоей пленницей!
С приглушенным проклятием Янис выпустил ее руку, и Занна вихрем вылетела из пещеры. По лицу ее катились слезы ярости.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
