И были самыми близкими и единственными друг для друга на долгие лиги вокруг.
– О чем ты думаешь, Натан? – вдруг спросила Джоанна, прервав мои размышления.
– О нас. Столько всего случилось за последнее время. Еще всего лишь месяц назад я и думать не мог, что буду ночевать в песках пустыни не один. Что встреча с тобой так круто изменит мою жизнь. Я – Видящий. И всегда им был, но теперь я понимаю, чего мне не хватало, чтобы осознать и принять себя по-настоящему.
– Да, я принесла тебе много проблем, – она улыбнулась и посмотрела на меня, а я – на нее.
– И спасибо тебе за них. Говорят, высшая радость для человека – это не только мгновение его рождения, но и момент, когда он осознал цель в жизни, смысл своего появления в этом мире. И я осознал. Благодаря тебе, – я говорил медленно, тихо, будто боялся спугнуть долгожданный миг спокойствия и безмятежности.
Мы замолчали, просто глядя друг на друга.
– У тебя глаза закрываются, – тихо проронила Джоанна.
– Сегодня был слишком долгий день, – согласился я и сладко зевнул.
– Прости за Муража, – она погрустнела и отвернулась.
Я подвинулся еще ближе и приобнял девушку, накрыв принесенным ею одеялом.
– Мы с ним не первый раз ссоримся, еще помиримся, так что не переживай.
– Ты ведь просто пытаешься меня успокоить, – она печально улыбнулась.
– Не хочу, чтобы… ты… грустила, – сказал я, роняя голову и проваливаясь в сон.
– Давай-ка ложись, Видящий.
– А можно к тебе на колени? – в шутку спросил я.
– Можно, – совершенно спокойно ответила Джоанна и сама подтолкнула меня, чтобы я устроился прямо на ее ногах. – Отдыхай, я еще посижу.
Уговаривать дважды меня не пришлось, и быстрее, чем сгорела очередная звезда в проясняющемся небе, я тихо засопел.
Девушка, как и сказала, не стала ложиться следом за мной, какое-то время она просто смотрела в мое умиротворенное лицо и нежно поглаживала по голове, едва касаясь пальцами. Еще какое-то время краешком сознания я улавливал ее движения и улыбался, как довольный сытый кот, но вскоре, полностью расслабившись, погрузился в сон.
– Знаешь, Натан, если людям суждено встретиться, то ни одна сила на свете им не помешает. Раньше я не верила в это, теперь же я понимаю, что все произошло не просто так. Возможно, что это Красный Хранитель свел нас с тобой, возможно, что нет, – она замолчала, а затем продолжила: – Я с самого начала не должна была идти с тобой, но нарушила собственные правила. И теперь я уже не могу все бросить. Хотя ты даже не представляешь, во что я тебя втянула на самом деле. А Мураж, – она вновь погладила меня по волосам. – Твой друг сегодня все понял… Я – Правитель мира Тьмы, main andhere kee duniya ka shaasak hoon[68], высший демон, чья история связана с камнями под знаком мантикоры, и именно поэтому камень подчинился мне. Мураж не мог не отдать мне камень дракона, но я прекрасно понимаю, как же сложно ему далось это решение. Прости, Натан, что все так обернулось. Не нужно тебе было меня спасать и обращаться со мной так тоже было не нужно! Я даже боюсь представить, что с тобой будет дальше. Из-за меня ты можешь погибнуть в Алариале! Поэтому, как только мы дойдем до дворца, я тебя оставлю. Ты должен жить! – она снова замолчала, и на сей раз дольше, чем прежде. – Забавно, да? Демон жалеет Видящего. Собиралась убить, а в итоге… – она медленно склонилась над моим лицом, так что даже почувствовала мое дыхание из приоткрытых губ. А потом оно прекратилось – Джоанна нежно, едва заметно и слишком легко поцеловала меня.
Девушка неспешно отстранилась и только теперь заметила, что я смотрю на нее широко раскрытыми глазами.
– Ты… Ты не спал?!
Отвечать на вопрос я не стал, приподнялся на локтях и невесомо дотронулся ладонью до щеки Джоанны.
– Натан, я… Все, что я сей… сейчас… – она явно нервничала, пытаясь что-то сказать, но я быстро прекратил эти тщетные попытки, накрыв ее губы своими.
Мягкие, слегка влажные, они так долго манили меня, что теперь я был просто не в силах их отпустить. Кажется, я даже слегка укусил их и, видимо, причинил девушке боль, но она не отстранилась, лишь что-то томно промурчала и обняла меня за шею, сильнее прижимая к себе. Получив, таким образом, разрешение продолжать, я быстро запустил руку под платок девушки, откинул его в сторону, вздернул ее кофту, и наконец под моими пальцами оказалась обнаженная женская спина. Подушечками пальцев я нащупал покрывающие ее застарелые шрамы, и мне так захотелось понять, откуда они начинаются, что моя рука устремилась вверх, вдоль позвоночника, прямо к тонкой беззащитной шее.
– Натан, мы… – пауза, чтобы набрать воздуха, но я не дал Джоанне долго наслаждаться такой свободой. Вновь припал к ее губам… Легкий стон из уст девушки говорил мне, что я все делаю правильно, и меня это не могло не радовать.
Впервые за долгое время моя спутница сама проявила ко мне чувства, и теперь я просто не мог упустить этот момент. И самое главное – Джоанна нисколько не возражала, ни разу не отодвинулась, даже сама прижималась ко мне. Ее руки, вторя моим, уже изучали мою крепкую спину. Касались каждого мускула, останавливались около шеи, а затем вновь падали к лопаткам и даже ниже.
– И как долго ты скрывала эти чувства? – прямо в губы девушки прошептал я. – Не делай так больше.
Она улыбнулась, и я поймал ее томный взгляд. Странно, но в ее глаза вновь вернулась синева, такая слабая, но она блистала яркими искрами, словно солнце в глубинах океана. Шумное дыхание Джоанны судорожно прерывалось от волнения, и я не мог не заметить, как вздымалась ее мокрая от проступившей влаги грудь. Мне захотелось прикоснуться к сокровенному, заключить в объятия и не отпускать. Но прежде я сделал совсем другое – наклонил голову и коснулся губами трепетно бьющейся жилки на шее девушки.
– Натан! – только и смогла прошептать Джоанна, задрожав в моих объятиях.
– Да? – с наслаждением спросил я. – Скажи мне, что ты хочешь.
– Те… – она вновь запнулась, будучи прерванной очередным моим поцелуем, пришедшимся теперь на мочку ее уха.
– Не расслышал, – игриво произнес я, зарываясь носом в ее шелковистые и вновь золотые волосы.
– Тебя! – на выдохе, чуть не крича, сказала она.
Больше мне не нужно было слов. Крепко обняв Джоанну, я опустил ее на мягкую землю. Еще всего лишь миг, и я бы выпрямился вновь и наконец-то избавился от мешавшей нам одежды,
