В свободное время он читал документацию к офисным компьютерам Hewlett-Packard и DEC, а затем пытался спроектировать такие же, но используя меньше микросхем. «Не знаю, почему я этим увлекся, — признается Стив. — Я занимался этим за закрытой дверью в полном одиночестве. Это хобби стало для меня чем-то личным». С таким увлечением по вечеринкам особо не походишь, и Возняк превратился в волка-одиночку. Зато умение экономить микросхемы позволило ему собрать собственный компьютер. Ему хватило всего двадцати микросхем, хотя в то время речь обычно шла о сотнях. Паять ему помогал друг, живший неподалеку, а поскольку они пили много крем-соды марки Cragmont, то компьютер назвали Cream Soda Computer. У него не было экрана и клавиатуры, поэтому команды вводились на перфокартах, а мигающие лампочки на передней панели выдавали ответы.
Этот друг познакомил Возняка с человеком, который жил в нескольких кварталах от Стива и тоже увлекался электроникой. Его звали Стив Джобс. Он был на пять лет моложе Возняка и все еще учился в школе Хоумстед, куда раньше ходил и Возняк. Они сидели на тротуаре и делились байками о своих розыгрышах, обсуждали любимые песни Боба Дилана и схемы электронных устройств, которые они сделали. «Обычно мне было очень тяжело объяснять людям, над чем именно я работаю, а Стив понимал все с полуслова, — вспоминает Возняк. — Он мне понравился. Он был худой, жилистый и гиперактивный». Джобс тоже был под впечатлением от нового друга: «Воз был первым человеком, который знал об электронике больше меня». Джобс явно преувеличивал свою компетентность.
Начало их будущему партнерству положила авантюра с синей коробочкой. Осенью 1971 года Возняк прочитал статью в журнале Esquire, в которой рассказывалось, как телефонные мошенники изобрели устройство, имитирующее тональные сигналы сети компании Bell System. Это позволяло им бесплатно звонить в другие города. Не закончив статью, Возняк позвонил Джобсу, который как раз пошел в последний класс школы, и вслух зачитал отрывки из журнала. Было воскресенье, но друзья знали, как проникнуть в библиотеку Стэнфорда, где мог быть нужный номер Bell System Technical Journal. В статье говорилось, что там указана частота всех сигналов, маршрутизирующих звонки. Они перерыли много полок, и наконец Возняк нашел нужный выпуск: «Меня буквально трясло от волнения, мурашки бежали по спине и все такое. Это был момент истины». Приятели отправились в магазин электроники в Саннивейле, чтобы купить нужные детали, спаяли их и протестировали при помощи частотомера, который Джобс сделал в рамках школьного проекта. Но это аналоговое устройство не могло посылать сигналы точно и стабильно.
Возняк понял, что ему придется собрать цифровое устройство с микросхемой и транзисторами. И заняться этим ему предстояло во время осеннего семестра в Беркли. Зато там ему помогал сосед по общежитию, и ко Дню благодарения одно устройство было закончено. «Я в жизни больше ничем так не гордился. Я и сейчас считаю, что то решение было гениальным». Первый пробный звонок они сделали в Ватикан, представились Генри Киссинджером и попросили папу римского к телефону. На том конце провода вовремя поняли, что это розыгрыш, и не пошли будить папу.
Возняк создал инновационное устройство, а Джобс мог помочь ему достичь большего, например открыть коммерческую фирму. «Слушай, а давай это продавать», — сказал однажды Джобс. Такое распределение ролей позволило союзу «Возняк & Джобс» стать легендой цифровой эпохи и подняться на одну ступень славы с такими тандемами, как Аллен и Гейтс, Нойс и Мур. Возняк отвечал за технические идеи, а Джобс знал, как их отшлифовать, удачно упаковать и очень выгодно продать: «Я собирал все воедино, то есть подбирал устройству корпус, систему питания, клавиатуру и рассчитывал будущую стоимость». Детали каждой синей коробочки стоили 40 долларов, а приятели продали сотню таких устройств по 150 долларов за штуку. Их смелой затее пришел конец, когда друзья оказались под дулом пистолета в пиццерии, где пытались продать свое устройство. Пришлось отдать его грабителю. Зато из пепла этой авантюры родилась новая компания. Джобс впоследствии скажет, что без синих коробочек не было бы Apple, ведь тогда приятели научились работать вместе. Возняк с ним соглашался: «Мы увидели, чего можно достичь, используя мои технические знания и деловую хватку и харизму Джобса».
В течение следующего года Джобс сначала бросил университет Рид, потом восстановился, а в итоге уехал в Индию на поиски духовного просветления. В Америку он вернулся осенью 1974 года и устроился к Нолану Бушнеллу и Элу Элкорну в компанию Atari, которая активно нанимала новых сотрудников после ошеломительного успеха игры Pong. Их объявление в газете San Jose Mercury гласило: «Зарабатывайте деньги с удовольствием». Джобс заявился в офис компании в хипповской одежде и сказал, что не уйдет, пока его не возьмут на работу. Элкорн уговорил Бушнелла дать Джобсу шанс. Так самый предприимчивый продавец видеоигр передал эстафетную палочку самому находчивому производителю персональных компьютеров.
Несмотря на увлечение дзен-буддизмом, Джобс нередко сообщал коллегам, что все они «полные нули», у которых нет стоящих идей. При этом он умудрялся мотивировать и воодушевлять людей. Иногда он ходил босиком в шафрановых одеждах и верил, что ему можно реже пользоваться дезодорантом и душем благодаря его фруктово-овощной диете. Однако Бушнелл уверяет, что Джобс сильно заблуждался и поэтому его ставили работать в ночную смену, когда людей в офисе практически не было: «Стив был задирой, и мне это даже нравилось. Я велел ему выходить в ночную смену для его же блага».
Позднее Джобс признает, что в Atari он усвоил несколько важных правил. Главное из них — интерфейс должен быть простым и интуитивно понятным. Инструкции должны быть элементарными: «Вставьте 25 центов, уворачивайтесь от клингонов». Устройства должны быть понятными и без руководств. Рон Уэйн, коллега Джобса по Atari, считает, что Джобс заразился этой простотой и стал крайне внимательно относиться к качеству продукта. Тем временем Бушнелл растил из Джобса бизнесмена: «В предпринимателях есть нечто, не поддающееся определению, и у Стива это нечто было. Его интересовали не только технологии, но и бизнес-вопросы. Я научил его, что надо изображать, будто ты можешь что-то сделать, тогда это что-то у тебя получится. И если показывать людям, что у тебя все под контролем, то они поверят».
После дня в Hewlett-Packard Возняк с удовольствием приходил в Atari, где они с Джобсом играли в новую гоночную игру Gran Trak 10. Он называл ее своей самой любимой игрой. В свободное время Возняк писал домашнюю версию Pong, в которую можно было бы играть на телевизоре. Ему также удалось запрограммировать ее ругаться «черт» и «блин» каждый раз, когда игрок не попадал по мячу. Как-то вечером он показал игру Элкорну, и у того родился план. Он поручил Джобсу разработать игру Breakout — версию Pong для одного игрока, где нужно бы было швырять мяч в стену, тем самым разбивая кирпичики и получая за это очки. Элкорн верно предположил, что Джобс уговорит Возняка спроектировать необходимые микросхемы. Бушнелл видел в этом вариант «два в одном». Джобс, возможно, не был великим инженером, но он отлично умел мотивировать людей, а Возняк был силен в технике. А еще он был милым и наивным плюшевым медвежонком, который хотел помочь Джобсу написать игру и действовал с тем же энтузиазмом, с каким друзья Тома Сойера белили за него забор. Возняк будет считать это предложение лучшим в своей жизни, поскольку ему дали шанс разработать настоящую игру.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
