Сэр Артур вздрогнул, словно ужаленный змеей, и, сунув руку в карман, мгновенно вытащил находившиеся там монеты, которых, однако, оказалось недостаточно, чтобы расплатиться со слугой.
— Сколько у тебя при себе денег? — обратился он к дочери с деланным спокойствием, под которым скрывалось сильное волнение.
Мисс Уордор подала ему кошелек. Сэр Артур попытался сосчитать деньги, но не мог справиться с этой задачей. Дважды сбившись, он бросил всю груду бумажек дочери.
— Заплати этому мерзавцу, и пусть немедленно убирается из замка! — гневно произнес он и вышел.
Слуга и хозяйка дома остановились друг против друга, равно изумленные такой неистовой яростью.
— Право, сударыня, если б я знал, что в чем-либо виноват, я не ответил бы сэру Артуру, когда он так напустился на меня. Я служу у вас давно, и он всегда был добрым господином, а вы — доброй госпожой, и я не хочу, чтобы вы думали, будто я обиделся на случайное резкое слово. Но, конечно, мне не следовало говорить о жалованье, когда что-то рассердило его милость. Не думал я, что так кончится моя служба вашему семейству!
— Ступайте вниз, Роберт, — сказала мисс Уордор, — мой отец чем-то расстроен. Ступайте вниз, а на звонок пусть отвечает Элик.
Как только слуга вышел из комнаты, сэр Артур возвратился, словно ждал его ухода.
— Что это значит? — сейчас же заговорил он, заметив, что деньги все еще лежат на столе. — Он не ушел? Меня перестали слушаться и как хозяина, и как отца?
— Он пошел сдать дела экономке, сэр. Я не думала, что все это так спешно.
— Да, спешно, мисс Уордор, — ответил отец. — Отныне все, что я приказываю в доме моих предков, должно выполняться немедленно.
Потом он сел, дрожащей рукой взял приготовленную для него чашку чая и начал медленно прихлебывать, как бы оттягивая необходимость вскрыть поданные на стол письма, на которые он время от времени косился, словно на гнездо гадюк, готовых ожить и броситься на него.
— Вам будет приятно услышать, — сказала мисс Уордор, пытаясь отвлечь отца от осаждавших его мрачных мыслей, — вам будет приятно услышать, что бриг лейтенанта Тэфрила благополучно прибыл на Лисский рейд. За него очень боялись, и я рада, что мы узнали об этом лишь после того, как слухи были опровергнуты.
— А какое мне дело до Тэфрила и его брига?
— Отец! — удивленно воскликнула мисс Уордор, ибо сэр Артур в обычном состоянии проявлял ненасытный интерес ко всем местным слухам и сплетням.
— Еще раз говорю, — повторил он повышенным и еще более нетерпеливым тоном, — какое мне дело до того, кто спасся и кто погиб? Не все ли мне равно?
— Я не знала, что вы так поглощены делами, сэр Артур, и думала, что, раз мистер Тэфрил достойный человек и к тому же из наших мест, вас обрадует известие…
— О, я рад, рад донельзя и, чтобы порадовать и тебя, поделюсь с тобой моими прекрасными новостями. — Он взял в руки одно из писем. — Не все ли равно, какое я вскрою первым! Они все на один лад.
Он торопливо взломал печать, пробежал глазами письмо и бросил его дочери.
— Да, я не мог бы сделать более удачный выбор! Это последний удар!
Мисс Уордор молча, в ужасе взяла письмо.
— Читай! Читай вслух! — приказал отец. — Его надо прочесть несколько раз. Оно подготовит тебя к другим добрым вестям в таком же духе.
— «Дорогой сэр! » — начала она срывающимся голосом.
— Видишь, он называет меня «дорогим», этот нахал, поденщик из адвокатской конторы, которого я год назад не посадил бы у себя за стол вместе со слугами! Скоро он начнет называть меня «дорогой баронет».
— «Дорогой сэр», — возобновила чтение мисс Уордор и тут же остановилась. — Я вижу, что содержание письма вам неприятно, отец, и мое чтение будет только раздражать вас.
— Если вы разрешите мне знать самому, мисс Уордор, что мне может доставить удовольствие, убедительно прошу вас продолжать. Смею вас заверить, что, если бы это не было необходимо, я не стал бы вас затруднять.
— «Будучи недавно принят в компаньоны, — продолжала читать мисс Уордор, — мистером Гилбертоном Гринхорном, сыном вашего покойного корреспондента и поверенного в делах присяжного стряпчего Гирниго Гринхорна, эсквайра, чьи дела я, в качестве парламентского клерка, вел много лет и чьи дела в дальнейшем будут вестись под фирмой Гринхорн и Грайндерсон (что я сообщаю для правильного адресования будущей корреспонденции), и получив недавно ваши письма, направленные моему вышеупомянутому компаньону Гилберту Гринхорну, я по случаю его отъезда на лембертонские скачки имею честь ответить на ваши упомянутые письма».
— Ты видишь, мой друг методичен и начинает с объяснения причин, доставивших мне такого скромного и изящного в своем слоге корреспондента. Продолжай, я все выдержу!
И он рассмеялся тем горьким смехом, который часто отражает самое мучительное душевное состояние. Боясь продолжать и в то же время страшась ослушаться, мисс Уордор возобновила чтение:
— «Выражаю сожаление как от своего имени, так и от имени моего компаньона, что мы не можем услужить вам и изыскать для вас упомянутые вами суммы или исхлопотать вам отсрочку по закладной, выданной вами Голдибердсу, тем более что мы, действуя в качестве доверенных Голдибердса, получили ордер на ваше задержание, о чем вам должно быть известно из доставленной вам посланцем описи на сумму в четыре тысячи семьсот пятьдесят шесть фунтов пять шиллингов и шесть с четвертью пенсов в английской валюте, каковая сумма с годовыми процентами и судебными издержками, мы надеемся, будет покрыта в течение указанного в ордере срока, во избежание дальнейших неприятностей. В то же время я вынужден обратить ваше внимание на то, что пришел срок уплаты и по нашему счету, достигшему суммы в семьсот шестьдесят девять фунтов десять шиллингов и шесть пенсов, и погашение этого счета было бы крайне желательно. Однако, поскольку у нас в залоге ваши доверенности, купчие крепости и ипотечные документы, мы не возражаем против предоставления вам разумной отсрочки, скажем — до следующего дня сальдовых расчетов. Должен добавить, что фирма Голдибердс предложила нам действовать peremptorie note 190 и sine mora note 191, о чем я имею удовольствие сообщить вам, чтобы предотвратить всякие недоразумения, сохраняя за собой право действовать, как указано.
От своего имени и от имени моего компаньона, дорогой сэр, ваш преданный слуга Габриель Грайндерсон, за фирму Гринхорн и Грайндерсон».
— Неблагодарный негодяй! — воскликнула мисс Уордор.
— Нет, почему же. Все это написано, я думаю, как полагается. Удар, нанесенный другой рукой, не мог бы попасть вернее. Все так и должно быть, — ответил бедный баронет, но его дрожащие губы и взгляд, перебегавший с предмета на предмет, показывали, насколько напускным было его кажущееся спокойствие. — Посмотри, тут приписка, которой я не заметил. Прочти-ка до конца!
