ему не пришлось по нраву, что кто-то мог усомниться в его господине.
После короткой заминки рассказ Мамору полился дальше. Он поведал, как они выбросили тело Нобу Тайра в море, а голову залили смолой и привезли обратно в родовое поместье. Как сожгли дотла каждый минка, каждую постройку в огромном поместье, и еще долго преследовали на землях Тайра расползшиеся по ним отряды самураев, сохранивших верность мертвому главе их дома.
Для себя Наоми решила, что никогда не станет спрашивать Такеши о том, как он настиг и убил Нобу Тайра. Рассказ Мамору лишил ее всякого желания услышать еще раз ту же историю из уст мужа.
— И Такеши-сама всюду брал тебя с собой. Ты закрывал его в битвах? — у мальчишки, который задал вопрос, горели глаза. Должно быть, он представлял, как в гуще сражения Мамору подставляет свою спину, чем спасает их господину жизнь.
— Все больше бежал следом, — юноша смущенно хмыкнул и провел пальцами по переносице.
— Не к лицу самураю преуменьшать свои заслуги, — от неожиданно раздавшегося голоса мужа Наоми испуганно подпрыгнула наравне с мальчишками.
Такеши, очевидно слышавший весь разговор, вышел из-за угла напротив в сопровождении Яшамару. Юноши принялись кланяться и бормотать приветственные слова, а Наоми прижалась спиной к стене, чувствуя быстрый стук сердца. Не рискнув больше выглядывать из своего убежища, она медленно направилась в сторону минка для слуг, надеясь, что ее присутствие осталось незамеченным.
Краем взгляда Такеши зацепился за удалявшийся прочь от главного дома поместья силуэт жены и хмыкнул. Кажется, Наоми, равно как и он сам, подслушивала разговор юношей. Он посмотрел на Мамору, который вовсе не казался смущенным. Но еще полгода назад он непременно бы покраснел и опустил взгляд в землю. Война вытравила из него все, что оставалось от мальчишки. Никто, кто встретится с ним сейчас, не подумает назвать его мальчишкой.
«Не к лицу самураю врать», — мог бы добавить Такеши. Мамору сказал, что он управляется с катаной «так же, как прежде». Забавно. Во время самых первых своих набегов, произошедших еще тогда, когда они стояли лагерем посреди заснеженных полей, Такеши не единожды падал с Молниеносного, поскольку не сразу привык взбираться на него, держась за седло одной рукой.
Но он промолчал и, сопровождаемый Яшамару, прошел вглубь поместья, оставив юношей слушать рассказы Мамору. Когда они отошли от ближайших минка на расстояние, достаточное, чтобы скрыть их разговор от любопытных ушей, до того молчавший Такеши заговорил:
— У меня есть к тебе просьба.
Яшамару поднял на господина несколько растерянный, удивленный взгляд. Такеши-сама никогда не просил, он приказывал. Да и не зачем ему было просить! Каждый самурай знал, что его жизнь ему не принадлежит — она принадлежит даймё, и он вправе распоряжаться ей по собственному усмотрению. Тем удивительнее для Яшамару звучали слова Такеши-самы.
— Мачеха и сводная сестра Наоми все еще живут в поместье Токугава. Мне некогда было разбираться с ними, пока шла война, но теперь, я знаю, я должен вырвать у змеи ядовитый клык. Проще всего их убить, но лишние волнения на землях Токугава мне сейчас не нужны, — Такеши говорил медленно, чеканя каждое слово.
Их прогулку в саду сопровождал шелест гравия под ногами и пение птиц на макушках деревьев. Ветер слабо трепал полы темной юката Такеши и широкие хакама Яшамару, ворошил волосы, убранные в пучки.
— Я мог бы отправить их в самую дальнюю деревню, запереть в минка и никогда не видеть, но этих женщин не следует упускать из вида.
Яшамару подавил неуместную сейчас ухмылку. Порой Мисаки передавала ему рассказы Наоми-сан о ее жизни в поместье Токугава. Если хотя бы малая часть ее слов известна Такеши-саме, то и не стоило ожидать от него иного решения. Да и Кацуо с Масато пару раз обмолвились о том, что все слова госпожи Токугава напоминают яд.
— Лучше всего будет выдать Ханами замуж за человека, которому я доверяю, как себе. Который не позволит ее словам и словам ее матери отравить свой слух, — Такеши остановился и повернулся к Яшамару с тем, чтобы смотреть ему в глаза. — Я хочу, чтобы Ханами стала женой Мамору.
Мужчина прикрыл глаза и склонил голову.
— Вам нет нужды просить об этом, Такеши-сама. Моя жизнь и жизнь моего сына — ваши.
— Я ведь не просто подыскал Мамору удобную для клана невесту, — Минамото скривил губы. — Девчонка — настоящая дочь своей матери… Поэтому я прошу.
— У вас уже есть мой ответ, — отозвался Яшамару с присущей ему простотой.
— Спасибо. Осенью проведем церемонию. Пока я буду встречаться с главами вассальных кланов, ты передашь Хеби Токугава от меня письмо и привезешь ее с дочерью в поместье.
Такеши не говорил — цедил сквозь зубы. Ему не нравилось собственное же решение, но лучше было не придумать.
— Наоми-сан знает?.. — Яшамару, должно быть, прочитал его мысли.
Минамото невесело усмехнулся и покачал головой. Наоми о том, что ее мачеха и сводная сестра будут жить поблизости, он расскажет позже.
— Я дам Мамору земли и крестьян. Все же за дочку главы некогда великого клана полагается достойное приданое.
— Мне рассказать ему обо всем?
— Я скажу ему завтра.
— Теперь мой сын будет преумножать вашу славу. Я уже слишком стар и для этого не гожусь, — Яшамару отводил взгляд, избегая смотреть на Такеши.
— Кто-то должен быть с Наоми, — жестко ответил Минамото. — Теперь я не могу оставлять ее без защиты, — он выразительно посмотрел на Яшамару, без слов донеся до него свое недовольство и разочарование.
Однажды его отец не увидел дурного в том, чтобы забрать с собой в поход почти всех самураев клана, и оставить свою жену лишь под защитой стен родового поместья. Эту, возможно, единственную ошибку своего отца Такеши никогда не повторит.
— И как ты представлял? Наоми провела бы недели в поместье Асакура в одиночестве? Чтобы Дайго-сан решил сделать ее своей пленницей? — приподняв бровь, спросил Такеши.
Яшамару склонил голову, поскольку у него не было ответов ни на один вопрос. Своим неосторожным замечанием он задел что-то в господине, отчего и последовала столь яркая вспышка эмоций.
К поместью они шли в неуютном молчании, которое Такеши прервал лишь раз:
— Утром собери всех юнцов на поляне для тренировок. Хочу на них посмотреть.
Он знал, а, услышав сегодня разговор Мамору, еще раз убедился в том, что в головы многих закрались сомнения. Так ли хорош их господин теперь, с отрубленной рукой? До своего плена Такеши не было равных во владении катаной. Он бился одинаково хорошо обеими руками и уверенно побеждал в
