— Мы успеем, — сказал кто-то из-за спины.
Парень, совсем молоденький — лет шестнадцати. И… маг, что ли? Что от неё нужно магу?
— Отпускайте, — скомандовал Кривой Нос.
Джорджи отпустили, но он не двигался с места.
— Джорджи, я приказываю тебе — пойди к Джону и расскажи ему всё. И ещё к милорду Лэнгли и милорду де Риньи. А к её величеству уже пойдут они и расскажут, что творится во дворце.
Джорджи, всё ещё сомневаясь, отступил… а Катерину схватили за обе руки сзади и дёрнули. Ей показалось, что она куда-то проваливается — было темно, жутко, страшно и непонятно, где это она.
А потом она с размаху шлёпнулась на каменный пол, прикрытый толстым ковром.
Поднялась, опираясь на ковер, огляделась… и увидела широкую кровать, на которой лежал Рональд Морни.
— Я рад приветствовать тебя, дорогая Кэт, — криво усмехнулся он.
71. Какое сердце, такие и мысли
Рональд Морни никогда не подозревал, что может оказаться под угрозой казни из-за женщины.
Да и ладно, была бы какая-нибудь особая женщина! Ну там знатная, богатая, умелая, чем-то выдающаяся. Но… Кэт Торнхилл никак не выглядела роковой женщиной, однако, ею была. Эти серые мышки, тощие и невзрачные, опаснее всего — того и гляди, укусят, да не просто так, а ядовитыми зубами. Иначе Рональд никак не мог объяснить всё происшедшее с ним.
Да кто она такая вообще? Дочь лорда, но этот лорд — мелкий приграничный властитель. Один замок с парой деревень, один замок, полученный в приданое. Пойди всё, как положено, Кэт светило бы замужество за кем-то вроде сына лорда Майли и немного денег в приданое, потому что имущество досталось бы брату. Но брат очень удачно сцепился с его, Рона, братом Ричардом, и в итоге сгинул. Конечно, там отец подсуетился и сказал, кому надо, что надо, и где надо, и от Торнхиллов-мужчин осталось мокрое место. И пара плит в семейной церкви.
Отец тогда был прав, сказал — нужно решить вопрос раз и навсегда, но — чужими руками. Например, руками родни — Телфордов. Герцог Морни считал матушкиного брата и всё его потомство недалёкими северными вояками, но Рону с ними было весело. С недалёким, но добрым Робом, злым и лёгким на любую каверзу Джейми, и даже с правильным Джоном было, о чём посмеяться. А их сестричка Летти и вовсе часто гостила в доме Морни.
А вот сестричка Саймона Торнхилла…
Рон впервые увидел её случайно — ехали мимо Прайорсли, дело было к ночи, попросились переночевать. Она вышла к ужину, и это было… видение из сказки на ночь, что когда-то, в далёком детстве, рассказывала нянька Пегги им с младшими сёстрами. О тех, кто живёт в лесах и холмах, да так, что сто раз мимо будешь ехать, и не увидишь, если им самим того не захочется. А что, чем не дева из Старших? Стан тонкий, волос рыжий, глаза — как драгоценные камни. Глаз, правда, дева почти не поднимала, но хорошо воспитанной благородной деве так и положено.
И ведь честь по чести посватался — но Сэмюэль Торнхилл, отец красавицы, сказал только, что неволить дочь не будет. Если она сама добром пойдёт — так он и рад будет, партия хорошая. А если нет — то и нет, она у него вылитая покойница Гвен, её обижать нельзя.
Ну а как с ней, если добром не понимает? Если не хочет по-честному, значит, будет, как будет! Но фея оказалась на самом деле феей, то есть — магом. В решительный момент её ладони заполыхали, вот прямо настоящим огнём заполыхали, и — Рон устрашился и отступился. На время.
Когда сожгли Торнхилл, он прямо пожалел, что её там не было. Посмотрела бы, строптивая, что бывает с теми, кто стоит на пути у сильных. Но оттуда двинули в Прайорсли, и там уже ей скрыться не удалось. Рон нашёл её и пригрозил, что теперь, когда нет ни отца её, ни брата, нечего упорствовать. И пусть она поразмыслит хорошенько, потому что кому она теперь нужна? Ему, конечно, но он уже теперь подумает, нужна ли дочь изменника ему в жёны, или так сгодится. Припугнул и велел думать до ночи, а там он за ней придёт.
Но подсуетился размазня Роб. Это он всегда был бездельником и размазнёй, а тут как глянул на деву, так и пропал. Рыцарем решил прикинуться — встал на колено, просил выйти замуж, клялся оберегать от врагов. Дева и согласилась — подумала, он и есть тот рыцарь. И приданое прибрал — пока его не конфисковали в казну с концами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
А дальше деве пришлось понять, что и Роб далёк от тех, о ком сказки рассказывают и баллады поют, и семейка его ничуть не лучше. Дядюшка Грегори, судя по всему, сам был не прочь испробовать лакомый кусочек — пока сын не видит. Тётушка Маргарет это дело просекла и невестку невзлюбила, да она, впрочем, никого не любила — ни предыдущих жён Роба, ни жену Джона, ни жениха Летти. Джейми вовсе как сбрендил — решил, что Торнхиллы в ответе за смерть его молочного брата на штурме замка, и тихоню Кэт понемногу поколачивал. А Роб единственный был ни сном, ни духом — потому что искренне считал, что родня у него отличная, и жаловаться Кэт не на что, и всё это — ерунда, бабские разговоры.
Рон убедился, что ему ничего не будет, прежде чем дорваться и руки распустить. Ну и не только руки, ясное дело. Ох, как же она была хороша, жаль только, ревела всё время. Даже не отбивалась и не ругалась, и огнём его не жгла, как раньше, только смотрела куда-то, не понять куда, и всхлипывала. Да хоть бы царапалась или говорила что-нибудь, хоть бы и гадости, что ли, всё лучше, чем так, он даже неуютно себя почувствовал после первого раза. И подумал было — может, того, её больше не трогать? Но наваждение было сильней его, и он трогал. И другие тоже трогали. И дотрогались, дьявол их забери.
Кто ж знал, что эта тихоня Кэт пойдёт и ринется со скалы в море? Явно не Роб-балбес. Но он и вправду был до сих пор в неё как-то по-своему влюблён, что ли, раз побежал искать, и потом ещё спасать. И даже рискнул украсть у отца волшебное кольцо ведьмы Мэг и отдать его в уплату за оживление жены — Рон был уверен, что та мертва. Правда, в ответ и Мэг пришлось выложиться — и исцелить-таки Кэт, хоть сама всегда и повторяла, что от смерти средства нет. Значит, есть, весь вопрос только в том, как попросить. Видимо, очень уж ценно было ей то кольцо.
Да вот только Кэт после того слишком сильно изменилась. О нет, внешне это была прежняя бессловесная Кэт, белокожая, нежная, худая — двумя пальцами можно талию обхватить. Но старуха Мэг как-то поместила в это тощее тело стальную сердцевину — как только ей это удалось? Впрочем, Рон не был уверен, что ему нужно это знать. Но — исцелённая Кэт оказалась стократ привлекательнее прежней — потому что к красоте прибавилась сила.
И что, ещё и ум? Умных Рон недолюбливал и вообще опасался, умной, например, была её величество Бесс, и все знали, что её нельзя обманывать, и лукавить с ней нельзя, а единственный способ как-то выкрутиться — говорить правду, но не всю. И чтоб проверить было невозможно, например — чтобы свидетелей не осталось. Но то — королева, а здесь-то девка сопливая!
И эта соплюха стала давать Рону отпор. Спокойно, но — несмотря на спокойствие, весьма жёстко. Иди, мол, своей дорогой, а мне путь не заступай. Рона это так взбесило, что он сглупил — рассказал дядюшке Грегори о пропавшем волшебном кольце, и о том, куда и почему оно пропало. И тут же получил — дядюшка Грегори, конечно, Робу вломил, и из дома его выгнал, но и самого Рона видеть не пожелал. Пришлось убираться в столицу.
Он не видел её год, целый долгий год. Думал — раз так вышло, то — забыть. Забыть совсем, забыть напрочь, и жить дальше. Пусть живёт со своим Робом-размазнёй — ну, как сможет. Вдруг наживётся и приедет ко двору? А он тут как тут.
Да ещё и отец — женись, мол, уже на достойной деве с хорошим приданым, пора. И забудь всю эту свою дурь про дочку Торнхилла. Нужна рыжая — так и рыжие есть, и зеленоглазые, не такая уж и редкость. А чтоб отдали за тебя — так веди себя, как приличный человек, а не как дикарь с севера, чтоб дева сама за тебя захотела, тогда и отдадут.
И он даже уже начал подумывать в ту сторону… но решил съездить на Рождество к Телфордам. Примириться с дядюшкой — и с прочими. Вдруг Роб с женой приедут?
