— Хватайся за сетку! — закричал он, когда Риеллен прижало к «Лунной тени».
Когда она залезла на шхуну, то заметила, как та снова начала уходить под воду.
— Что тут происходит? — из открытого люка послышался голос Норриэйва.
— Прикрой этот чертов люк! — приказал Ларон и добавил: — И продолжай качать!
— Мы по пояс в воде, потребуется не менее пятнадцати минут, чтобы убрать даже…
— У вас минута, задраивай же люк!
Сильно потрепанный парус сорвало, и поэтому, когда «Лунная тень» выровнялась, стало лучше видно.
— Пятьдесят узлов! — воскликнул Ларон, но его никто не слушал. «Лунная тень» начала поворачиваться, и вода снова хлынула на палубу.
— На левый борт! — закричал Ларон, но шхуна уже оказалась во власти морской стихии.
Казалось, на этот раз без воздуха пришлось обходиться дольше, и когда они наконец вынырнули, то обнаружили, что воды стало еще больше. Люк снова открылся.
— Черт, Ларон, теперь мы по шею в воде, — пробормотал Норриэйв. — Насос находится слишком глубоко, им никак не воспользоваться, если не вытащить его на палубу.
— Вытаскивай, или его смоет следующей волной! — велел Ларон.
— Со следующей волной мы все равно утонем! — возразил Норриэйв.
— Собери всех на палубе и привяжи, — ответил Ларон. — И закрой этот чертов люк!
«Лунная тень» снова стала выравниваться, когда тех, кто находился внизу, вытащили наверх.
— Когда мы опять уйдем под воду, сосчитай до ста, подожди, пока твои легкие не начнут гореть от недостатка воздуха, и тогда развязывай узлы, — приказал Норриэйв. — Может, кто-то из нас выживет среди камней и волн, и выберется на берег, но оставаться здесь, на шхуне, когда умерла последняя надежда… О, Мать Мира, неужели все волны такие огромные? — воскликнул он, оглянувшись.
— Право руля! — закричал Ларон. — Черт, еще, еще, еще!
— Слишком тяжело, сир, — ответил Костигер. — Сила…
— Черт, давай, давай! Я иду на помощь.
— Держись, Ларон! — воскликнул Норриэйв. — Тебя же сейчас смоет.
— Право руля, еще! — приказал Ларон, не обращая на него внимания.
Эта волна отличалась от прежних, и «Лунной тени» потребовалось больше времени, чтобы выровняться. Справа показались горы. Внезапно Эндри заметил, что вода перестала прибывать. Шхуна плыла так быстро, что ветер сдувал с лица мокрые волосы. Посмотрев вперед, Эндри увидел вытянутый глубокий залив, где волны едва вздымались. Все вокруг закричали от радости и стали подбрасывать вверх веревки.
— Скалтикар! — воскликнул Костигер. — Трижды ура штурману Ларону!
Впереди лежал порт Фальгат, но «Лунной тени» потребовался весь оставшийся день, чтобы преодолеть пятнадцать миль до причала. Насос работал без перерыва, все без устали выкачивали воду. Но уровень воды почти не понижался. К вечеру они добрались до гавани, и едва «Лунная тень» подошла к причалу, тут же бросили линь. Следом кинули веревки и вытащили шхуну на берег. Как только «Лунная тень» оказалась вне власти волн, из трюма и из люка хлынула вода.
— Почти все замки сорваны, — сказал Норриэйв, уперев руки в бока и качая головой. — Бедная девочка превратилась в развалину. На ее ремонт уйдет столько же, сколько ушло на строительство.
— Но мы все уцелели, — сказал Ларон.
— Я думал, ты погиб, Ларон, и после того, что ты сделал с моей шхуной, я бы, наверно, хотел, чтобы так и было.
— Мы заплатили за проезд.
— Ага, но это едва покроет затраты.
Норриэйв пошел к маяку смотрителя. Эссен и Эндри присоединились к Ларону, который все еще рассматривал «Лунную тень». С нее капала вода.
— Она должна была затонуть много раз, — произнес Эндри. — Я знаю шхуны и морское дело, однако «Лунная тень» оказалась особенной. Словно Удача держала ее на ладони, не давая уйти под воду.
— Не Удача, Эндри, — ответил Ларон. — Шхуна имеет особый корпус, может погружаться или снова всплывать. Другое судно не смогло бы преодолеть пролив.
— Какой корпус, капитан?
— Особый. Шхуна «с секретом». Ее можно потопить, спрятав под водой, а затем снова вывести на поверхность.
— Капитан, вы все придумываете.
Ларон положил руку на странный квадратный маленький люк на корпусе «Лунной тени». Он был закрыт, сквозь щели сочилась вода.
— Да, Эндри, я все придумываю. Госпожа Удача была невероятно добра к нам, поэтому в ближайшее время нам лучше ее не гневить.
К ним подошли Гилврэй и Долвьенн. Они улыбались, хотя едва держались на ногах.
— Ну, хозяин Норриэйв теперь станет богатым и счастливым человеком, — сказал Гилврэй.
— Почему? — спросил озадаченный Ларон.
— В трюме «Лунной тени» оказалась куча ящиков с очень ценной корой деревьев, используемой медикарами. Все было упаковано в кишки овец, поэтому я сомневаюсь, что хоть какая-то часть пропала — за исключением небольшого количества, потребовавшегося мне на лечение больных в пути.
— Кора медикаров, сир? — переспросил Ларон. — Костигер говорил, это галеты.
— Костигер не умеет читать, — ответил Эндри. — Коробки лишь выглядели как коробки с галетами. Наверно, хозяин «Веселой пинты» как-то раз принял их в качестве платежа.
— Она собрана далеко на севере Акремы, в тропиках, — продолжал объяснять Гилврэй. — Там кора достаточно дешевая, но из-за торейских бурь, бушующих в Скалтикаре, здесь она стала, наверно, бесценной. Я украл… ну, позаимствовал несколько полос. По одной для каждого реккона и для других пассажиров. Норриэйв разбогатеет. Я уверен, он не будет против.
Ларон поспешил к маяку, чтобы сообщить Норриэйву хорошие новости, а также собрать остальных и решить, где провести ночь.
— Лучше всего было бы отправиться в Альберин и продать нашу кору медикаров, прежде чем Норриэйв приедет со своими ящиками и займет все рынки, — задумчиво произнес Эссен.
— Вам решать, сир, — ответил Эндри.
— Нет уж, спасибо. Мы здесь всего лишь наемники, и мы равны. Ты Эндри, я Эссен. Ты собираешься в Альберин?
— Да, у меня там семья.
— Тогда ты с нами? Думаю, остальные тоже пойдут туда.
— Я с тобой, Эссен. А сейчас давай-ка найдем какую-нибудь таверну и поедим чего-нибудь горячего.
Эссен отправился в Фальгат, рядом с ним с одной стороны шел Ларон, с другой — Гилврэй и Долвьенн. Риеллен сопровождала рекконов, Уоллес плелся позади, покачивался, но, тем не менее, не отставал. Они остановились в гостинице под названием «Вид на океан», откуда можно было видеть залив, если залезть на крышу, но вода уже никого не интересовала.
— Ну, Альберин в шестидесяти милях от нас, за холмами, — сказал Эндри, когда все собрались вокруг камина в зале. — Три дня пешком.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
