глотков, я поняла, что теперь со мной точно всё в порядке. Как будто у меня прочистился не только желудок, но и разум.
– Мне точно показалось? – отстранив бутылку от губ, покосилась на правую руку Тристана я.
– Точно, – уверенно произнёс он, и сразу же взмахнул передо мной атласом. – Мы здесь, – уверенно ткнул пальцем в карту он.
– Вот ведь… – я едва смогла сдержаться и в итоге так и не выплюнула через рот всю ту нецензурную брань, которая вдруг возникла в моей голове. Сдержать же я себя заставила потому, что не хотела, чтобы Тристан счёл, будто я всё ещё нахожусь в нестабильном эмоциональном состоянии. Я сама боялась того, что моя нестабильность всё ещё может быть правдой. – Ведь это катастрофически далеко от трассы О2! Нам срочно нужно вернуться на неё, Беорегард неспроста настаивал на том, чтобы мы подъезжали к нему именно по этой дороге.
– Да, нам определённо точно нужно выехать на О2. Только загвоздка заключается в том, что для того, чтобы подъехать к О2, нам понадобится попасть вот на этот мост, который может оказаться непроездным, – Тристан начал водить пальцем по карте. – Если мы проедем здесь, тогда считай, что наш путь увеличился лишь на полтора часа. Если же мы не пролезем здесь, тогда, считай, минимум плюс пять часов по просёлочным дорогам.
Это было слишком. Я не смогла себя больше сдерживать и всё-таки разразилась нелицеприятными словами. Отойдя в сторону, я продолжительное время говорила куда-то в лес громкое и эмоциональное: “Бл*ть-бл*ть-бл*ть!…”. Чтение этой странной псевдомантры продолжалось до тех пор, пока мне наконец не стало вроде как легчать – то есть приблизительно пару минут. После мне понадобилась ещё минута и пол-литра воды, чтобы восстановить дыхание и эмоциональное равновесие. “Мы никогда не доедем до этого места…”, – крутились в моей голове мысли, которые я боялась озвучивать вслух, чтобы не выглядеть в глазах Тристана сдавшейся. – “Оно заколдовано! Мы кружим по кругу, петляем туда-сюда уже шестые сутки, хотя должны были доехать из пункта “А” в пункт “В” спустя одни сутки после выезда из “А”! Ладно одни сутки задержки, но шесть! Это уже приговор…”.
– О чём ты думаешь? -
Я не заметила, как Тристан подошёл ко мне сзади, и от неожиданности вздрогнула.
– Только не говори, что теперь ты ещё и мысли умеешь читать, – с неприкрыто агрессивным сарказмом отозвалась я.
– Не скажу, – скрестил руки на груди Тристан. – Так о чём ты думаешь?
– Давай так: ещё сутки. Я буду борцом ещё сутки, отсчёт возьмём с этого часа. Если завтра в это время мы не будем в убежище Беорегарда – я сдаюсь.
– Не сдаёшься, а берёшь перерыв, – внимательно заглянул сверху вниз прямо в мои глаза Тристан. – Если завтра в это время мы не будем в убежище Беорегарда, я позволю тебе поныть несколько часов, и пока ты будешь ныть, борцом за себя, детей и за тебя буду я. Но потом ты снова должна будешь возложить себя и других на свои плечи.
– У нас ужасающе несуразная компания для выживания в условиях зомби-апокалипсиса, – смотря прямо перед собой, задумчиво произнесла я.
– Потому что выживают сильнейшие и злейшие, а не добрые и слабые?
– Именно.
– Ты кое-что упустила.
– Правда? – я с интересом посмотрела на своего собеседника.
– Мы не слабые.
– Согласна. Если бы не твоё чудесное обращение в суперчеловека…
– Нет, ты не права. Мы с самого начала не были слабыми. Потому что всё это время твоей силы хватало на каждого из нас.
– Как пафосно, – криво ухмыльнулась я. – Беру последние сутки. Время пошло, – мы оба знали, что я не сдамся и буду держать удар до конца, и устанавливая для себя персональный таймер я просто выпускаю пар, но всё равно делали вид, будто я серьёзна. – И ещё: за рулём буду я.
– Нет.
– Пожалуйста, – я заглянула в глаза собеседника. – Я всё ещё могу.
Он прекрасно понимал, о чём я говорю: о своей полезности. Я всё ещё была полезной – вот что я хотела доказать и себе, и ему, вот что хотела почувствовать. Если бы Тристан сейчас не поверил в меня, если бы не отдал мне место за рулём, возможно, со мной в этой дороге всё было бы кончено. Но он отдал мне это место.
***
Через мост мы не смогли проехать – проезд был перекрыт брошенными машинами ещё задолго до подъезда к мосту. И через тот альтернативный путь, который Тристан обозначил запасным планом, нам тоже не удалось прорваться – на сей раз мы не смогли объехать перевернувшийся посреди горной дороги самосвал.
Когда мы остановились посреди очередной крутой горной дороги и нависли над атласом в попытке найти хоть что-нибудь более-менее подходящее для скорейшего выезда на О2, я впервые заметила, что с Тристаном что-то не так. Он был бледен, а его кожа пылала, что я поняла, случайно соприкоснувшись с его рукой. И тем не менее он настойчиво убеждал меня в том, что чувствует себя нормально, и я ему верила. Вернее, хотела верить. Ровно до тех пор, пока спустя два часа мы не заехали в очередной тупик на намеренно кем-то заваленной камнями просёлочной дороге. Поняв, что и здесь нам не проехать, я потянулась, чтобы взять из рук Тристана атлас, и, вновь случайно соприкоснувшись с его рукой, вздрогнула, на сей раз от пугающего холода его кожи.
– Давай-ка разомнём ноги, – наигранно невозмутимым тоном предложила я, взяв атлас в свои руки.
– Я с вами, – сразу же отозвался Спиро.
– Нет, ты останься в машине с девочками, – тоном, не терпящим сопротивления, отрезала я.
Мы отошли на пять метров от машины. Заглянув в глаза Тристана, я знала, что он уже знает, что именно я у него сейчас спрошу:
– Тебя укусил один из тех Блуждающих?
– Да.
Мои губы и руки затряслись. Чтобы Спиро, наблюдающий за нами через заднее окно, ничего не заметил, я повернулась спиной к машине и только после этого приложила дрожащую руку к судорожно трясущимся губам.
– Я думаю, всё обойдётся. – В голосе Тристана не слышалось уверенности, не слышалось той невозмутимости, которой я питалась с момента его возвращения к жизни: он вернулся всего лишь немногим более суток назад!
– Ты так думаешь? – шёпотом произнесла я не потому, что хотела шептать, а потому, что просто не находила в себе сил говорить громче.
– Ведь я привит от Стали, потому я в итоге выжил и стал таким, так?
– Не знаю, – мой голос дрожал как осиновый лист на осеннем ветру, я
