Амате и Спера предавались...ничегонеделанию. Зал святилища был наполнен золотистым рассеянным светом. Амате возлежала на изящной кушетке с томиком в легкомысленной розовой обложке, периодически задумчиво закатывала глаза к потолку и шевелила губами. Спера в кресле-качалке что-то вязала, тихонько позвякивая спицами. У ног её лежала огромная собака с короткой белоснежной шерстью и оливковыми грустными глазами. Когда я появился, собака повернула ко мне свою морду и проникновенно улыбнулась, как старому знакомому. Клянусь, я знаю, что собаки не могут улыбаться! Но эта улыбнулась. Вяло махнув хвостом, она потеряла ко мне всякий интерес. Я заметил, что босые ступни Спера опираются на покатый тёплый бок псины.
Неожиданно из-за спины раздался скрипучий голос Фидем:
-Клирик, тебе зачем амулет Спера подарила? Носить, как украшение?
-???- не я понял наезда. Чего это богиням не нравится? Лучше промолчу.
- Молодооой, глуппенький!.. - пропела Амате.
- Амулет - мощный накопитель маны, используй его с умом. Он может один раз за день усилить любое заклинание Магии Жизни в десять раз от исходного уровня без расхода маны!
- Простите, я не знал. В описании артефакта этого не было...
- А пробовать, экспериментировать, клирик, ты не пытался? Что из тебя за целитель выйдет, если пытливость свою сдерживаешь? - снова проскрежетала Фидем, - или ты хочешь, чтобы тебя убивали по несколько раз на день, или тебе нравиться жить за чужой счёт?
-Так, богини, это не справедливо, я в вашем мире всего третьи сутки, а вы меня обвиняете в том, что я до сих пор не заработал миллион золотых и не нагибают тут всех подряд? Я, в натуре, не толстовец, но и мне больше нравиться жить, а не играть!
- Какой ершистый мужчина! Прямо огонь, - промурлыкала Амате, закрывая книгу. Спера тоже сняла очередную петлю и отложила вязание, сняв старомодные очки:
- Клирик, мы не требуем от тебя слишком поспешных действий, но ты должен понимать, что, надеясь только на получение эмоционных пунктов, ты становишься полностью зависим в своём развитии от хозяев этого мира.
- Ого! А откуда ..., хотя, вы же богини. Почему бы вам не знать особенности гостевого режима в этой вселенной? А что, существуют и альтернативные возможности прокачки?
- Эскул! Ты же сам видел шкалы прогресса магических умений, такие же есть и у ремёсел, навыков. Просто видимыми все они становятся только с 50 уровня. Там инициируется полный интерфейс. Хватит плыть по течению! - Фидем размахнулась и треснула меня клюкой по голове. В глазах вспыхнули искры, я невольно отшатнулся, и земля ушла из-под ног...
Проснулся я от того, что упал. А поскольку спал сидя, сильно затекла шея. И первые минуты, барахтаясь среди книг, не понимал, что происходит. Масло в лампе, которую я не погасил, за ночь закончилось и вокруг царила кромешная тьма. Как это бывает после быстрой побудки, организм захотел всего и сразу. Очень хотелось пить и, конечно, наоборот.
Отбросив идею искать кремень и кресало, я на ощупь пополз к выходу, пачкая руки в пыли. Перешёл в комнату гоблина. Здесь было заметно светлее. Гуггенхайм спал прямо в кресле, смешно открыв рот и оттопырив нижнюю губу, с которой стекала слюна на отворот сюртука.
Отчаявшись найти сортир в жилище алхимика, я пулей вылетел в туманное утро и юркнул в подворотню. Какое блаженство!
Вернувшись ко входу в землянку, я присел на деревянную колоду, которая валялась рядом с поломанной старой телегой. Достал из-за пазухи амулет и стал внимательно его осматривать. Как и раньше, на первый взгляд характеристика артефакта не изменилась.
Амулет Трёх Сестёр, редкий, не выпадает при смерти, невозможно украсть или подарить. Открывает ветвь в познании Магии Жизни.
Покрутил и так, и сяк. Огляделся, нет ли никого вокруг. Лизнул амулет. Н и ч е г о. Вдруг осенила, одна мысль достал склянку с +10 маны, вынул пробку и вылил эликсир на поверхность амулета. Всё содержимое впиталось до капельки и амулет ощутимо нагрелся. Так, пошло дело. Сколько у меня там маны?
Уровень маны Интеллект х 10 = 610 ед.
Руки с амулетом перед глазами и мысленно потянулся к синему столбику маны в интерфейсе и попытался совместить с центром артефакта. Получилось! Моя мана начала стремительно убывать, а артефакт даже засветился, немного обжигая мне руки. Над ним появилась шкала:
Заряд амулета Трёх Сестёр 62010000
Вот это я понимаю, аккумулятор! Присмотрелся к своей полоске маны, она медленно заполнялась. Физически опустошение своего резерва не почувствовал. Это непорядок. Всё время контролировать в бою уровень маны - это отвлекает. Скорее бы пятидесятый, если мне сегодня не приснился кошмар и богини не соврали, то на нём откроется полный интерфейс, и, надеюсь, возможности его настройки.
Рядом со мной у поломанной телеги зашевелилась куча тряпья, затем в ней кто-то громко чихнул и на поверхности показалась вихрастая голова с чумазым веснушчатым лицом.
- Ты кто? - нагло вопросило оно меня, поковырявшись пальцем с обкусанным ногтем в левой ноздре.
- Конь в пальто. Здороваться не учили родители? - в свою очередь уставился я на собеседника.
Из кучи тряпья вылез, отряхнувшись, невысокий рыжеватый паренёк, одетый в бежевую, замызганную до неузнаваемости цвета, рубаху, кожаный жилет и замшевые коричневые панталоны. Мальчишка был полностью бос с не по росту большими ступнями, на которых сейчас смешно раскачивался, склонив голову на бок и прищурив глаз. Ник над ним был фиолетовый и гласил: Тиль Серебрушка, Вор.
- А у меня их отродясь не было! А тебе, дядя, чего здесь надо? Лавка Гуггенхайма так рано не открывается.
- Не так начали, - попытался смягчить я ситуацию, - я - Эскул, ученик мастера Гуггенхайма.
- Ха, свистишь, чё это старый пердун, решил на старости лет помощника взять? Да он за медяк удавится!
- Люди меняются, Тиль.
- Люди, может быть, но...
- Да, да, Тиль, я знаю и вижу, что ты тоже знаешь. Ты - хоббит?
- И что?
- И ничего. Есть хочешь? У меня есть сыр и хлеб. Воды, вот только...
- Ничего, обойдёмся, - тиль осторожно подошёл и присел рядом со мной на такой же чурбак. Я достал сыр и хлеб из обители. В инвентаре еда не успела зачерстветь. Поломав горбушку, я протянул куски половинчику, которые тот, схватив. Начал жадно кусать и торопливо пережёвывать, поглядывая на меня из-под белёсых ресниц. Я посмотрел на его исцарапанные и иссечённые ступни со следами старых плохо заживших порезов.
- Тяжело босиком? - спросил я, указав на его голые ноги.
- Обхожусь, спасибо за сыр, давно такого вкусного не ел.
- А говорят, хоббиты всё время так ходят, что это их национальная особенность.
- Ты где, дядя, такой дури набрался? По метёным улицам или по береговому песку, ещё куда ни шло. Но, например, по базару, врагу не пожелаю, иной раз такой дряни накидают или рыбью кость, к примеру, - мальчишка обиженно вытер нос и насупился.
- Ну-ну, не обижайся, Тиль, просто я, признаюсь, не местный, но людей вижу хорошо. Можно ещё вопрос?
- Валяйте, мастер, - паренёк вновь был в хорошем расположении духа, настроение менялось, как осенний ветер.
- Вот, не пойму, Тиль. Ты же вор? Укради себе сапоги и ходи нормально.
Опять что-то не то сказал. Половинчик сидел темнее тучи. Неловко вышло. Парень мне понравился с первого взгляда. Простотой своей, непосредственностью может. Бывает так, нравится человек, толком объяснить не можешь. Моё смущение прервал сиплый голос гоблина:
- Мастер Холиен, Тиль не из таких, он ворует только еду, да и то, когда долго нет работы и голодает. Ты же догадываешься, Эскул, что Древним не так просто жить в городе хуманов.
- А он что, тоже?.. - изумлённая инициатива половинчика была прервана звонким подзатыльником, прилетевшим от гоблина.
- Меньше будешь знать, крепче будешь спать, Тильман! Он наш, а подзатыльник ты получил за «старого пердуна», мне хоть и два века, но на слух не жалуюсь. Вот, я вам отвара из шишек медуницы принёс, не дело это, в сухомятку завтракать, - гоблин поставил перед нами глиняный широкогорлый кувшин, исходящий паром, к которому тут же присосался половинчик, обжигаясь и прихлёбывая.
