мусорном ведре. Значит, Жанна и Батист не жили в башне, хотя их привезенная в черных очках «гостья», войдя в нее, почувствовала запах капустного супа.
Голод мучил План-Крепен все сильнее, но для того, чтобы найти, чем подкрепить силы, нужно было как можно скорее покинуть этот дом!
Раз сюда постоянно приезжали на автомобиле, значит, неподалеку была дорога, которая куда-то да приведет. Приведет к людям, которые ей скажут, где она находится, а потом накормят. Слава богу, у нее не отобрали скромную сумму денег, положенную на дорогу в сумочку. Сколь она ни была мала, на самое необходимое хватит.
План-Крепен вышла из дома и увидела, что дорога, на которую она так надеялась, по сути представляла собой сеть тропинок, теряющихся в лесу. Наверное, какая-то из них превращалась потом в просеку. Следы шин вели к сараю, пристроенному к дому, а дом представлял собой старинную башню. Следы шин видны были и дальше, но нужно ли двигаться по следам предателей? Она сама определит, в какую сторону ей желательно идти. Солнце так и не соблаговолило показаться, и План-Крепен вытащила компас. Следы шин вели с севера на юг. Она вспомнила, что, глядя сверху из окна, обратила внимание: с одной стороны темнели только ели, с другой среди елей виднелись и дубы… Поскольку Швейцария, а значит, и Понтарлье располагались на востоке, значит, и ей нужно было двигаться на восток, пока не набредет на какую-нибудь дорогу, а еще лучше на столб с указателем.
Тишину вокруг нарушало только птичье щебетанье, и это беглянку не порадовало. Взглянув на часы, она обнаружила, что уже около пяти, значит, нужно было торопиться, чтобы успеть до темноты добраться до жилья, а не ночевать в лесу. К тому же на небе сгущались тучи, что не сулило ничего хорошего.
Восточная тропинка поднималась в гору. Пройдя по ней минут двадцать, Мари-Анжелин добралась до поворота, где стоял столб со стрелкой. От надписи остался только конец, но на нем было написано «… нт Анн». И еще План-Крепен услышала шум воды.
У нее словно камень с души свалился. Она поспешила в сторону шумящей воды, хотя тропка стала менее отчетливой. И вдруг услышала громкое: «Хэ-хок!», древний клич друидов, и чуть не подпрыгнула от радости. Значит, она куда ближе к Понтарлье, чем думала! Не иначе к Водре-Шомарам снова приехал старый безумец Юбер де Комбо-Рокелор, профессор Коллеж де Франс и страстный поклонник друидов. Он и тогда собирался изучать эти места, не сомневаясь, что отыщет здесь собратьев.
И прокричав как можно громче в ответ «хэ-хок», она побежала в ту сторону, не заметила выступающего из земли корня и споткнулась. Боль в правой ноге была такая, что она закричала во весь голос, а потом потеряла сознание.
Глава 7
Последствия исповеди
В библиотеке Водре-Шомаров госпожа де Соммьер, закончив чтение, спокойно сняла очки, убрала их в карман и, вернув письмо племяннику, закрыла глаза и принялась массировать веки.
– И что мы будем делать теперь? – осведомилась она, открыв глаза.
Молчание было красноречивее ответа, но тут взорвался Адальбер.
– Позволить этому мерзавцу и дальше издеваться над нами?! Да ни за что на свете! Тем более что мы знаем, что он тут, у нас под боком. Почему бы не устроить массовый налет на Гранльё? Я готов поклясться, что результаты будут самые что ни на есть интересные, хотя мерзавец хитер и изворотлив!
Зазвонил телефон на письменном столе Лотаря и прервал его пламенную речь. Лотарь взял трубку, сказал «да, да» и передал трубку Альдо.
– Это вас! Начальник полиции.
Альдо чуть не вырвал у него из рук трубку.
– Ланглуа? Я собирался вам звонить! У вас есть новости?
– Вполне возможно. Но сначала успокойтесь. Что у вас там творится?
– Все расскажу, но сначала вы. Итак!
– Хорошо. Мадемуазель План-Крепен против нашего ожидания в день своего отъезда села на поезд до Безансона.
– Безансона? Но я думал…
– Позвольте говорить теперь мне или передайте трубку Видаль-Пеликорну.
– Простите! Я немного нервничаю. Слушаю вас внимательно.
– Объясняю. В этот день инспектор Бланшар, самый старший из моих помощников и мой добрый друг, сам ехал в Страсбург, и следить за мадемуазель у него не было никаких оснований. Однако он видел, как буквально в последнюю минуту она села в поезд на Безансон, но не придал этому никакого значения. Сегодня утром он вернулся, узнал о нашем беспокойстве и рассказал об увиденном.
– Но почему Безансон?
– На эту загадку у меня нет пока ответа. Что у вас?
– Мы получили отпечатанное на машинке письмо без подписи, которое я вам сейчас зачитаю.
Закончив чтение и не услышав в ответ ни слова, Альдо забеспокоился:
– Вы меня слышите? Вы на проводе?
– Да, конечно. Но история чем дальше, тем подлее!
– Нам бы хотелось навестить замок Гранльё. Мы уверены, там откроется немало интересного.
– Мне тоже так кажется. Но на каком основании? У нас нет никаких улик против барона Хагенталя. Понятно, что руководит он, но исполняют его приказы другие. До тех пор, пока он или его исполнитель не будут схвачены за руку или не совершат роковую ошибку, мы ничего не можем сделать. Вам остается только следить за проклятым замком. Звоните, если будет что-то новое. Да! Еще! Передайте полученное письмо Дюрталю или Лекоку и держите его в конверте.
– Вы хотите снять с него отпечатки пальцев?
– Именно, вы правильно догадались. А сейчас, простите, меня зовут к другому телефону. Передайте привет дамам и вашему хозяину.
– Спасибо, непременно.
Альдо повесил трубку, огорчив этим тетушку Амели.
– Что? Уже? – спросила она.
– Да. А вы хотели ему что-то сказать?
Клотильда поспешила с объяснением.
– Утром, пока вас с Адальбером еще не было, у нас тоже произошли кое-какие события. Но, возможно, их лучше обсудить сначала здесь, между собой, а уж потом сообщать начальнику полиции. Юная Мари де Режий, счастливая избранница Карла-Августа, укрылась у нас в доме, симулируя несчастный случай. Точнее, она врезалась на велосипеде в придорожный столб у наших ворот, заработав синяки и царапины.
– Что еще за глупости? – осведомился Адальбер.
– Она не хочет выходить замуж за нового сеньора замка Гранльё. Утверждает, что смертельно его боится.
– Ну надо же! Значит, она не такая дурочка, как нам казалось.
– Может, и не такая, но все-таки дурочка. Страх – уловка, предлог, причина в том, что она влюблена в другого.
– Ах, вот оно что! Ну так пусть заявит об этом прямо, и дело с концом! Тем более что все знают о
