И она принадлежала ему, он мог делать с ней всё что угодно.
В ответ на его невысказанное желание, лицо Линараллы повернулось к нему, улыбнулось, и облизало губы. Выражение этого лица было ей не присущим, поскольку было совершенно человечным, и отражало его подсознательное желание.
Он заставил своё внимание уйти прочь от неё, и его множество взглядом упало на Элэйн. Она не была идеальной, но также была желаемой. Даже в её мелких изъянах был некоторый шарм. Её глаза сверкали, глядя на него, и в них он увидел себя самого.
Выражение на его лице было хищным. В своём лице он увидел голод… и зло.
На миг — или, к его стыду, более чем на миг — он подумал, что, наверное, сможет с этим жить. Пока он не позволил своему вниманию сместиться на Керэн. Она смотрела обратно на него так же, как и остальные, хотя из-за голубой кожи и кудрявых волос она имела самые разительные внешние отличия от остальных. Когда он её увидел, его сердце всколыхнулось, и, что важнее, он увидел в ней истинную эмоцию — настоящую приязнь, не являвшуюся результатом его собственной воли.
Разозлившись на себя, он разорвал узы, и окружавшие его четверо женщин свалились на землю подобно марионеткам с обрезанными нитками. Глубоко дыша, Мэттью уселся на траву, глядя на лежащих без сознания друзей.
— Чёрт. Надеюсь, они ничего из этого не вспомнят, — пробормотал он, чувствуя невероятную усталость.
Глава 23
Керэн очнулась после недолгого сна, чувствуя себя вымотанной и утомлённой. Вскоре проснулись остальные, а через некоторое время к ним вернулись Грэм, Сайхан и Алисса, но Керэн пока ещё была не в состоянии телепортировать их обратно Мэттью домой.
Когда она очнулась, Мэттью сидел неподалёку, но до сих пор молчал. Хотя он и обычно был тихим, в этом случае от его молчания было почти неспокойно. Лицо его выглядело усталым, но там было что-то ещё, будто что-то преследовало его. Керэн отвела его в сторонку вскоре после того, как все собрались вместе:
— Что не так? По-моему, всё получилось.
Он посмотрел ей в глаза, но лишь на миг, и снова отвёл взгляд:
— Получилось. Я просто устал.
— Не ты один, — согласилась она, хотя и ощутила в его словах что-то скрытое. — Но тебя беспокоит что-то другое.
— Да, немного, — признался он.
— Что не так? — спросила она. — Это что-то из того, что ты увидел снаружи мира?
«Нет, то, что я увидел внутри меня», — кисло подумал он.
— Насколько много ты запомнила?
— Почти ничего, — честно ответила она. — После объединения сперва всё запуталось, а когда ты начал, всё как бы истаяло. Помню, что в какой-то момент было очень больно, будто я держала раскалённую железку. Когда мы вернулись, я помню, что все глазели друг на друга, но по-моему я сразу после этого потеряла сознание. Что-то случилось?
— Нет, — сказал он, возможно чересчур резко. Видя выражение её лица, он смягчил голос: — Думаешь, я — хороший человек?
«Он сомневается в себе», — осознала она.
— А это что такое? — отозвалась она шутливым голосом. Когда его лицо не изменилось, она продолжила: — Слушай, я не ребёнок. Я не верю в героев и злодеев, какие в комиксах бывают.
— Комиксы?
— Истории, — добавила она. — Люди не настолько просты. В нас всего понамешано. Даже определения добра и зла является относительными для конкретного наблюдателя.
Мэттью кивнул, но промолчал. Если уж на то пошло, он стал выглядеть ещё хуже, чем раньше. Керэн поцеловала его в щёку:
— Я влюбилась в тебя не потому, что считала тебя героем, — добавила она. — Хотя, если кто и попадает под это определение, то ты чертовски к этому близок. Ты несколько раз меня жутко бесил, обычно когда пытался меня исключить из какого-то ошибочного желания защитить меня, но в целом я считаю, что ты — довольно приличный человек.
— Я, возможно, менее приличный, чем ты думаешь, — сказал он ей, недоговаривая.
Она упёрлась в него взглядом:
— Почему ты так говоришь? — Когда он не ответил, она поднажала: — Давай, выкладывай. Не держи в себе.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Он не ответил сразу, но после долгой паузы и усталого вздоха он сказал:
— Думаю, я теперь немного лучше понимаю, через что тогда проходила Мойра.
Керэн с минуту изучала его взглядом:
— Из-за контроля над нами?
Мэтт кивнул:
— Когда всё уже закончилось, я немного подождал, прежде чем отпустить тебя и остальных. Я не хотел вас отпускать.
— И не потому, какую близость ты к нам чувствовал, — прояснила она.
Он покачал головой:
— Дело было во власти, абсолютной власти.
— Это не могло длиться вечно, — сказала она, пытаясь увести его вину в сторону.
— Не уверен. Думаю, можно было бы оставить так навсегда.
Керэн нахмурилась, отчего на её веснушках появились морщинки:
— И мы что, были бы твоими рабынями?
Мэттью отказывался смотреть на неё, вместо этого изучая взглядом свой рукав:
— Что-то типа того.
На эти слова она разозлилась. Сама мысль об этом была ей отвратительна, но стоявший перед ней человек отвратителен не был. Они через слишком многое вместе прошли. Собравшись с мыслями, она ответила:
— Но ты решил отказаться.
— А если бы не отказался?
Керэн запустила руку ему в волосы, а затем сжала в кулак, потянув, пока его лицо не оказалось перед её собственным:
— Но ты отказался. Значение имеет то, что ты делаешь. Нам что, начать судить людей за каждую их уродливую мысль? Если так, то к вечеру каждого дня я являюсь убийцей раза по три.
— Дело не просто в том, что я сделал, — настаивал он. — Я не хотел отказываться.
Тут в её голове всплыло идеальное лицо Линараллы, и Керэн заскрипела зубами. Он не сказал это вслух, но она неплохо представляла, какого рода разврат мог промелькнуть в его мыслях. Ей хотелось ему врезать, или того хуже. «Позже», — сказала она себе. Керэн подавила в себе порыв укусить его, и вместо этого поцеловала:
— Давай посмотрим на это с другой стороны, — начала она. — Подумай о твоём отце.
Мэттью впервые рассмеялся:
— Плохой пример. Я отлично знаю, насколько у него всё плохо.
— Перестань на минуту использовать мозг, и думай сердцем, — объяснила Керэн. — Конечно, ты знаешь, что он совершил много ошибок. Ты знаешь, что он делал некоторые нехорошие вещи. Я не об этом говорю. Я говорю о том, что ты чувствуешь по отношению к нему.
Мэттью оттолкнул её руку прочь, высвободив голову:
— Что ты имеешь ввиду?
— В твоём сердце ты — маленький мальчик, — объяснила она. — Маленький мальчик, который его боготворит. Он — твой герой, и он наверняка думает то же самое о его собственном отце. Ты не думаешь, что он злой, что бы он ни сделал.
— Он несколько раз спас мир, — сказал Мэтт в свою защиту. — Я не считаю его идеальным, но он определённо не злой.
— И он наверняка думает то же самое о своём отце, — добавила Керэн. — И многие люди именно так относятся к тебе, в том числе я. Прекрати оценивать себя по такой высокой планке.
Мэттью уселся, но после этого некоторое время молчал. Керэн села рядом, и позволила тишине устояться, прежде чем спросила:
— Чувствуешь себя лучше?
— Немного.
— Хорошо, — провозгласила она, потянув его обратно на ноги: — Надо возвращаться, пока остальные не начали выдумывать про нас всякое. — На пути обратно они держались за руки, но как раз перед тем, как они вернулись к их группе, она сказала ещё кое-что, от чего по его спине пробежал холодок: — Не думай, что я не знаю, о чём ты думал. Я тебя прощу, но позже тебя всё равно ждёт наказание.
* * *
Они не стали себя утруждать путешествием к дому. У них не хватало драконов, чтобы всех унести, поэтому даже ждать несколько часов, пока Керэн восстанавливала силы, было быстрее, чем идти пешком. Когда она почувствовала себя головой, Керэн перенесла их в три захода.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Мэттью был в первой группе, и как только он прибыл на место, то почувствовал: что-то не так. Он бросил взгляд на Айрин, и озвучил своё чувство:
