как у людей! — Крикнула вдогонку спускающейся вниз дочери мама-кошка.
— Ваше воспитание. — Огрызнулась Ляля. — Пойдем, Жорж. Они совсем не хотят ко мне прислушиваться.
— До свидания! — Я помахал матери Ляли.
Мой жест напугал ее. Она дернулась, будто я не махнул рукой, а бросил что-то в ее направлении.
— Надеюсь, больше никогда не увижу вас. — Прошипела мать по-кошачьи.
— Мама! — С истерикой в голосе выкрикнула Ляля.
Мы вышли из дома. Ляля шумно дышала, и я знал, что в этот момент лучше ее не трогать.
— На машине поедем, садись на переднее сиденье. — Я показал ей на пассажирскую дверку. Ляля помучилась с ручкой, но быстро разобралась, открыла дверь и села на сиденье. Осмотрела салон, приборку, моргающую разноцветными лампами. Эта машина не в пример была современнее отцовской рухляди.
— Красиво. Куда едем?
— За папой.
Заинтригованный женским голосом, из окошка показалось лицо Вени. Он не видел Лялю, потому что окошко было небольшим.
— Здрасти. — Произнес он так, будто был уверен, что женщина ему точно понравится, или уже понравилась. Хотя, можно было предположить, что ему нравились все женщины.
— Привет. — Ляля отстранилась от спинки сиденья, чтобы увидеть Веню.
Забавно было наблюдать за реакцией озабоченного врача. Вначале он замер, как истукан, смотрел на Лялю, как кролик на удава, потом отмяк и кое-как пришел в себя.
— Вениамин. — Произнес он с придыханием.
— Это имя или заклинание? — Переспросила Ляля. Ее рассмешила реакция парня.
Веня громко сглотнул.
— Имя.
— Для тебя, меня зовут Ляля.
— Ляля. Вам идет. Вы кто, кошка?
Ляля закатила глаза под лоб, что означало, что ей надоело уже это выяснение своего происхождения.
— А ты, обезьяна?
— Что?
— Веня, иди, полежи. Мне кажется, у тебя восстанавливается только сперма, но не кровь. Бледный, а глаза горят, еще скончаешься от перевозбуждения. — Я закрыл ширмой окошко. — Поехали.
Снова в тот же мир, где собирались встретиться, И снова Антош нас не ждал.
— Ничего не понимаю, куда этот змей подался? Один что ли решил в Транзабар попасть?
— Жорж, давай, папу вернем, а потом Антоша будем искать. Он взрослый, ничего ему не будет.
— Ты про кого. Антоша или папу?
— Антоша, конечно. Мой папа, как котенок в незнакомых обстоятельствах.
— Хорошо. Чего ты там думала, когда ругалась?
— Многое, в основном о том, как тяжело поверить в правду. О том, что я выгляжу, как дура, и все думают, что я тронулась рассудком, а у меня все клокочет от этого.
— Этого мало. Вспомни, какие ассоциации у тебя возникали при этом. Вода, ветер, пекло, другие стихии. Что у тебя мелькало перед глазами.
— Мелькало? — Ляля задумалась. — Я хотела видеть отца у себя на похоронах, чтобы они случились именно из-за того, что он не верил мне. Я видела, как он оказался со мной в другом мире, где я погибла у него на глазах, чтобы он знал, что нельзя не верить собственной дочери.
— Ты вообще что ли? — Я уставился на кошку возмущенным взглядом. — Разве так можно с родным отцом поступать?
— Я же не знала, что у меня остался этот дар. Я сама думала, что все пережила у себя в голове.
— Это же глупо, вызывать жалость к себе.
— Это называется клиническая депрессия. — Раздался из салона голос Вени.
— Заткнись! А то и тебя сейчас отправим одного куда-нибудь подальше. — Крикнул я.
— Я просто хотела быть услышанной.
— Ладно, не буду на тебя давить. Выталкивай меня на свои похороны.
— А я смогу? Мне нужен импульс.
— Импульс. — Я полез к кошке с поцелуем.
Раньше это срабатывало безотказно. В этот раз отработанный прием не сработал. Кажется, Ляле даже понравилось. Импульс случился у меня.
— Блин. — Я засмущался. — Я думал, сработает.
— Я соскучилась. — Ляля опустила взгляд.
Мы оба повели себя, как дети, совершившие что-то такое «взрослое» в первый раз, испытав при этом чувство неловкости. Виной тому, в первую очередь, была радость встречи, а во вторую, конечно же, тлеющая в нас искра чувств, разжигать которую нам обоим казалось не самой лучшей идеей.
— Может вам вколоть чего-нибудь для воображения? — Спросил в окошко Петр.
Он будто спросил это для предлога, чтобы разглядеть Лялю. Кошка развернулась к нему лицом. Петр невольно отшатнулся.
— Ух, необычно как? Я как-будто уже сам принял что-то для воображения.
— Нехорошо подсматривать. — Коша изобразила на лице ухмылку, показав свои большие белые клыки.
— Я не подсматривал. — Оправдался Петр, завороженный хищной ухмылкой Ляли. — Я нечаянно подслушал.
— Спасибо. — Поблагодарил я врача. — Сами разберемся, откуда черпать воображение. Отдыхайте, восстанавливайте объем крови, а то сами на вампиров похожи.
— Ага. — Петр исчез.
Из салона послышался шум и голос Бориса.
— Я слышал женский голос.
— Подруга Жоржа. Кошка. — Ответил ему Веня.
— Тише ты, услышат. — Оборвал его громким шепотом Петр.
Ляля покачала головой.
— Прости меня за этот обезьянник. Они случайно оказались со мной, и с тех пор я не могу от них отвязаться. Я не могу вернуться с ними в свой мир. Что-то не пускает, как специально.
— Вот почему нас не вернули назад. — Кошка задумалась, и через секунду ее глаза озарились блеском. — Мой отец! Мы не сможем вернуть его, даже если найдем. — Ее ушки безвольно опустились. В глазах замерла влага. — Что я натворила.
— Что сделала того не изменить. Просто у вас в семье будет два прецедента.
— Это если он доберется. А если, нет? Один недоделанный прецедент, который может в сердцах запулить в другой мир кого угодно?
— Ну, ты такая, неудачница по жизни, из-за который страдают все вокруг. — Мне пришла на ум прекрасная идея. — Тебе и дар был дан такой, чтобы усилить это чувство. Неудачливость и мстительная злоба, за то, что есть люди, которые видят в тебе это. Черный злобный комок шерсти, который не способен сделать ничего полезного.
Я помнил этот взгляд. Ляля начинала свирепеть. Конечно, нельзя говорить такое человеку, который на самом деле тебе нравится, и который не заслуживает таких слов, но я не знал, как иначе заставить кошку вытолкнуть меня в тот мир, в который она отправила отца.
— Куда ты отправила отца? — Я спросил у нее с интонацией мага из дешевой телевизионной постановки.
Как назло в этот момент, отодвинув шторку, в окне появилось любопытное лицо Вениамина.
— Исчезни! — Крикнули мы ему в один голос с Лялей.
— Ой, а Веня исчез. — Раздался из-за перегородки напуганный голос Петра.
— А-а-а! — Кошка упала на панель и забилась в рыданиях.
Я понял, что старый прием больше не работает так, как надо. Снова исчез человек, который не умеет ходить по мирам.
— С другой стороны, нам есть чем
