Читаем без скачивания ОСЕННИЙ ЛИС - Дмитрий Скирюк

«Да, – единорог кивнул. – И со мной тоже.»

– Вот значит, как… – Жуга помрачнел. – И кто же я теперь? Демон? Ангел? Зверь?

«Ты выбрал сам. Ты человек, и никто у тебя этого не отнимет. Но среди нас ты всегда будешь своим. Ты смог очень многим помочь, ты достоин. А теперь – прощай.»

– Постой, – окликнул его Жуга. Единорог остановился. – Еще один вопрос…

«Спрашивай.»

– Как же меня все таки зовут?

Тот долго молчал, прежде чем ответить, и было в его глазах что-то такое… Реслав не знал, могут ли единороги улыбаться, но был уверен, что если бы могли, это выглядело бы именно так, как сейчас, и никак иначе.

Наконец Единорог поднял взгляд.

«А зачем тебе имя?»

…И НАПОСЛЕДОК:

Аптекарь Готлиб разбогател, продавая неудачно сваренный Жугой сургуч, как «долго не сохнущую глину для поделок». Особенным успехом она пользовалась у скульпторов и у детей. Впоследствии его племянник, унаследовавший дело, додумался сделать ее цветной.

Жуга не сразу угадал имя девушки со старой мельницы, ибо имен у нее было два, и оба – истинные (у нее были затруднения с речью; «Ила» – это все, что осталось от имени «Эльза»). Девчонка при том ничуть не страдала, и если бы Жуга задумался над этим, то наверное, перестал бы мучиться с собственным именем.

В кошельке у Геральта были орены – валюта Ривии, Махакама и Поссилтума. Ведьмак отсыпал Жуге не так уж и много: один орен составляет примерно 1/3 талера серебром.

Некоторое время Жуга подозревал, что на его колдовские способности каким-то образом влияет посох, и долго испытывал для его изготовления разные деревья. Сперва это был ясень. Кол, вырванный Жугой из кладбищенской ограды, был осиновым. Потом были вяз, кедр и береза. К этому времени Жуга уже понял, что от посоха ничего не зависит (да и хромота его прошла), и посох мастерил, в основном, для драки, а не для волшебных нужд.

Дети слышат ультразвук. С возрастом слух у человека притупляется, и потому никто из взрослых горожан свистульки травника не слышал.

Арбалет для Зерги изготовил Марвин Кальвинский. Специализировался на изготовлении компактного дистантного оружия, впоследствии мастерил магазинные арбалеты. Круг, пронзенный молнией – эмблема мастера на ложе арбалета, долго считался своеобразным «знаком качества», служа причиной многочисленных подделок. Веридис отдал за арбалет двести двадцать талеров и вовсе не считал, что переплатил.

Зимородок впал в беспамятство в полнолуние, а когда очнулся, Луна шла на ущерб. Впоследствии он всегда чувствовал себя немного неуютно в подобные ночи, но все обходилось без особых осложнений.

Из стаи собак домой не вернулось семь псов.

Комары, наколдованные впопыхах Жугой, прожили недолго – никто из них не смог напиться крови, оставаясь незамеченным.

Яртамыш – лепрехун (вариант: «Лепрекон») – один из младших домовых, по роду деятельности – башмачник. Скрытен, жаден, не любит беспокойных людей. В тишине старых домов, по ночам можно услышать стук его молоточка.

Все имена свободных гномов были подлинные, за исключением Спелле (на самом деле его звали Йорвик); Жуга об этом догадался, но шума поднимать по столь ничтожному поводу не стал. Орге, кстати говоря, потом затеял драку с этим гномом, чтоб тому впредь неповадно было соблюдать свои шкурные интересы за счет других.

Гномы совершенно напрасно с таким тщанием оберегали свой рецепт изготовленья пороха – к тому времени он был уже довольно известен в ученой среде, а вскоре получил широкое распространение в военном деле и производстве фейерверков.

«Живым серебром» гномы называли не ртуть, но тяжелый изотоп серебра 110, редкий, нестабильный, с периодом полураспада около трехсот пятидесяти лет. От этого волшебные мечи излучают в трех диапазонах, светятся в темноте и весьма опасны для своих владельцев. В ножнах содержится свинец. Надо сказать, что вся «нежить» весьма чувствительна к радиационному фону, и потому прекрасно распознает такие мечи на расстоянии. По этой же причине волшебные мечи приходится перековывать наново по прошествии некоторого времени.

В ведро Реслава действительно попали кровь и соль. По поводу же заговора воды Жуга потом так и не смог ему сказать ничего вразумительного.

Трехцветных котов не бывает (ген трехцветья у кошачьих сцеплен с женской хромосомой), Сажек – кошка, а не кот. В том, что Жуга изначально ошибся, виновато напряжение прошедших дней и возраст котенка.

Вызвав в этот мир образ Лиса, Жуга спровоцировал лавинообразный расход энергии, ушедшей на его перемещение, и камень треснул от переохлаждения. Развалины этого алтаря стоят там и поныне.

Единороги происходят по параллельной линии эволюции с лошадьми. Разветвление произошло на этапе эогиппус – гиппарион. Лошади сформировались как степные животные, единороги – как преимущественно лесные.

Реслава позвали, как свидетеля со стороны людей. Спустя полмесяца у него родилась дочь, назвали ее Геленка.

Яцек обосновался в Ревеле.

Вот, пожалуй, и все.

Июль 1994 – апрель 1997

Оханск – Усолье – Пермь

Я родился в год, когда Нейл Сильная Рука ступил на поверхность Луны, солнечным осенним днем, ровно в двенадцать часов, с последним сигналом точного времени. Наверняка, это в какой-то мере предопределило мою судьбу, во всяком случае, я всегда и всюду стремился поспеть вовремя, но поскольку ждать не люблю, а опаздывать запрещается, появляюсь я в самую последнюю минуту. Таким я был раньше и таким остаюсь до сих пор.

Я ни на что не претендую. Пишу, чтоб не сойти с ума, как и большинство творческих людей.

С раннего детства книги были если не единственными, то – самыми большими моими друзьями. Постепенно желание творить становилось все сильнее, и после службы в армии, где появились мои первые удачные рассказы, я понял, что не могу больше жить без этого.

Думаю, что у меня были хорошие учителя. Верн и Хаггард дали мне толчок, Стивенсон взял с собою в море, Твен, О.Генри и Джером поделились чувством юмора, а По и Лавкрафт – предчувствием беды. Кэрролл сдвинул мне крышу, Саймак учил меня доброте, Желязны открыл мне двери в мир волшебства, а Сапковский развернул лицом на восток. Де Камп помог уверовать в себя, Дилэни отучил меня бояться. Творить миры мне помогала учиться Ле Гуин, творить социум – Вэнс, творить религию – Хэрберт, а разрушать миры – Муркок. Толкин свел все воедино, а старик Лейбер добавил бесшабашности.

Не будем говорить о прочих моих литературных творениях, речь пойдет о Жуге.

1994 год. Два летних месяца работы на биостанции, два месяца острой депрессии, одиночества и всепоглощающей научной работы. Совершенно неожиданно «приходит» Жуга – давно вынашивавшийся замысел юморного рассказика вдруг трансформируется в трагичную повесть-фэнтэзи с намеком на продолжение. Осенью того же года появляется второй рассказ, а уже в начале следующего – третий. Работая над этим циклом (теперь я предпочитаю именовать его – роман в рассказах), я преследовал несколько целей. Во-первых – попытаться вернуть русскому языку звучание, «нащупать» глубинные эмоциональные корни славянской лексики при помощи особого построения предложений, фраз и диалогов, а не путем напихивания там и сям старорусских слов, как делают сейчас многие авторы (последний путь, на мой взгляд, ведет в тупик). Во-вторых – попытаться воссоздать тот неповторимый колорит юго-западных окраин славяно-романской Европы в момент уникального смешения различных этносов и культур, как, например, это происходило в Трансильвании, вернуть ощущение сказки, мечты, сна, пусть даже – бредового. Хочется надеяться, что мне удалось избежать дешевой стилизации, плоской лубочности и показной былинности, а также других калек и штампов, присущих фэнтэзи вообще, и "славянской фэнтэзи в частности.

Начиная писать роман, я как-то не думал о том, как я его назову. Название «Осенний Лис» пришло само собой, и прочитав первые несколько рассказов (всего я надеюсь написать двенадцать), прямо скажем, трудновато понять, что тут к чему. Ничего не поделаешь, прошу пока поверить мне на слово – смысл в этом названии есть, хотя и не до конца понятен даже мне самому (тем интереснее!).

Чем дальше я заходил в своем творчестве, тем все более и более странные вещи откалывало мое подсознание. Так например, я до сих пор не могу понять не только, откуда взялось это имя – Жуга, но и каким образом он умудрился стать главным героем. Вообще-то, им должен был стать Реслав, но история Гаммельнского Крысолова, давно меня интересовавшая, положила начало дальнейшим приключениям именно Жуги, а далее пошло по нарастающей. Кстати, изначально я понятия не имел, что есть и для чего служат его браслет и камень. Все толкование пришло потом само собой, как будто так и было задумано, мне порой даже слегка не по себе становилось. К слову говоря, наименование племени Жуги («волохи» ) я придумал сам, клянусь. Вообразите же, каково было мое удивление, когда рассказу этак к пятому я вычитал не то в БСЭ, не то в Брокгаузе, что такой народ действительно существовал, и не где-нибудь, а в Трансильванских Альпах (горцы!), а до них там жили… кельты. Вот так вот.