— Ну что, приехала домой? — нервно спросила она.
— Да. Костя все узнал, — ответила я и коротко описала ситуацию. Странно, я казалась спокойной со стороны, хотя в душе плакала. — Скажи мне адрес Стаса. Срочно.
— Это еще зачем? — изумилась Оксана.
— Мама поехала к нему. А я не хочу отпускать ее к нему одну.
— С ума сошла?
— Пожалуйста. Я очень тебя прошу, — взмолилась я. — Мне так страшно, что она поехала к нему… Безумно.
— Ох, Ярка, что же ты делаешь… — Вздохнула Оксана. — Ладно, скажу. Ты же неугомонная, все равно узнаешь. У Стаса есть коттедж в Андреевке, он там не живет, это его так называемый офис. Девчонок туда на кастинги приводят, и с партнерами своими там часто веселится. Партнеры… Бизнесменами все заделались, а на самом деле бандитские морды, у всех руки по локоть в крови, — вырвалось у Оксаны. — Слышишь, Ярка, я тоже поеду к Стасу, вас с матерью не оставлю! Ты без меня туда даже не суйся, жди, поняла? Обещай мне, что дождешься меня.
Глава 105. Монстр за моей спиной
Только получив это обещание, Оксана дала мне адрес — «офис» мерзкого Стаса находился в одном из самых старых районов города, одна часть которого состояла из новых многоэтажек, а вторая — из старого частного сектора. В этом частном секторе на западной окраине города причудливо сочетались старые деревянные дома с покосившимися крышами и роскошные коттеджи за высокими воротами, разбитые дороги и шикарные автомобили, маленькие магазинчики, в которых торговали паленым алкоголем, и новый огромный торговый центр, ставший границей между новой и старой частями Андреевки. Частный сектор всегда имел дурную славу, и раньше поговаривали, что многие дорогие коттеджи принадлежат бандитам и членам местной цыганской диаспоры, которые занимались распространением наркотиков. Немудрено, что и у Стаса там был свой дом.
Я вызывала такси. По дороге я еще раз позвонила Косте, но он не ответил. Позвонила маме, но и она не брала трубку, что меня напугало. Несколько раз мне звонила Стеша, но я не брала трубку — не могла разговаривать с ней. Не потому что злилась, а потому что безумно переживала из-за мамы. Мне было стыдно, что я подвела подругу, но я знала — мы поговорим с ней завтра, и она поймет меня. Игнат до сих пор не был в курсе того, что произошло. Он написал мне сообщение:
«Я на совещании с большими боссами. Но это очень скучно. Слушай, я тут подумал, давай после сессии рванем вдвоем на море? Ты и я. Без родителей. Они все равно уже будут знать про нас».
«Да, давай», — ответила я, кусая губы. Я не могла рассказать ему обо всем, что произошло. Просто не хватало сил и смелости.
«Куда хочешь? — не успокаивался Игнат. — Снова Мальдивы? Или в Мексику? Можно в Доминикану или в Арабские Эмираты. Куда захочешь».
«Я не знаю… Давай обсудим позднее. Нам нужно будет поговорить, кое-что случилось», — все-таки призналась я.
«Что-то плохое?» — спросил Игнат, а я не знала, что ему сказать. А он начал закидывать меня сообщениями:
«Эй, я беспокоюсь»
«Малыш, что случилось?»
«Яся!»
«Кое-что с нашими родителями. Возможно, они расстанутся, — аккуратно ответила я. — И мне очень страшно».
Игнат позвонил мне, но я отклонила — именно в этот момент такси остановилось у нужного дома. Это был большой красновато-оранжевый кирпичный коттедж с лиловой черепицей в стиле девяностых. Он стоял на углу, в отдалении от других домов, и был обнесен забором. Уже стемнело, и в некоторых его окнах горел тусклый свет. Фонари поблизости не работали, лишь мутная, словно завернутая в полиэтилен луна обдавала дом и разбитую дорогу холодным сиянием.
— Вам точно сюда, девушка? — спросил пожилой водитель, поглядывая на меня с беспокойством. — Место не очень хорошее…
— Точно, — твердо ответила я, увидев мамину машину, которую она криво припарковала рядом с особняком.
Я вышла из такси, чувствуя себя ужасно. Оксана еще не приехала, а вокруг не было ни души. Казалось, что на меня снова кто-то смотрит — так, словно хочет накинуться и разорвать на части, как волк добычу. Я поежилась. Почему-то здесь было гораздо холоднее, чем в других районах — мороз пробирал до костей. Где же Оксана? Может быть, не стоит ее ждать?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
«Яся, почему не берешь? Что случилось с родителями?» — написал Игнат.
«Моя мама предала твоего отца. Мне так жаль. Потом все расскажу, ладно?».
«Предала? Что за жесть. Может быть, поэтому до отца никто не может дозвониться. Ладно, я понял».
Следом прилетело еще одно сообщение, которое согрело меня:
«Малыш, что бы ни случилось, помни, что я тебя люблю».
И маленькое красное сердечко следом.
«Я тоже тебя люблю», — напечатала я замерзшими пальцами. Это было впервые, когда я хотела признаться Игнату в любви. Впервые, когда решилась. Я действительно безумно его любила. Он стал для меня особенным человеком. Моим ласковым мальчиком, которому я доверяла. Частью моей души.
Но я не успела отправить это сообщение. На меня накинулись со спины, и телефон выпал на разбитую дорогу с глухим стуком. Одной рукой меня удерживали на месте, другой зажимали рот и нос — так сильно, что мой крик превратился в бессвязное мычание, а дыхания перестало хватать. Тот, кто набросился на меня, был сильным, ужасно сильным, и я не могла совладать с ним, сколько бы ни вырывалась. Мужчина, это точно был мужчина. И никто, никто не видел этого. Никто не мог мне помочь.
Это была короткая схватка, в которой я быстро проиграла.
Я вырывалась изо всех сил, но получила несколько коротких ударов в живот, от которых потемнело перед глазами. Меня потащили в сторону, против воли стали заталкивать в припаркованную в тени машину. В какой-то момент мое отчаяние стало таким сильным, что я почти вырвалась, несмотря на боль, но меня снова поймали. И в этот момент я увидела лицо похитителя. Меня прошиб холодный пот, и я перестала бороться от ужаса. Замерла, перестав дышать. А он запихал меня в салон.
Это был монстр.
Мой самый большой страх. Безысходный кошмар. Как он нас нашел? Как выследил?..
Он был почти таким же, каким я его запомнила, будто годы почти не тронули его. Та же змеиная полуулыбка, те же паучьи пальцы, тот же звериный взгляд исподлобья. Примерный семьянин, добрый друг, отличный коллега — только все это в глазах других. В семье он превращался в чудовище, у которого вместо сердца был кусок камня. Он избивал жену в кровь, а потом, целуя колени, умолял о прощении, обещая, что этого не повторится. Он хотел избавиться от своей родной дочери, то ли не веря, что она родная, то ли ненавидя ее что-то. А после всего этого выходил на работу, надевая маску хорошего человека. Оборотень.
Монстры всегда такие — тихие. И очень лживые. Почти никто не знает, какие они на самом деле, кроме их жертв.
Оцепенение обессилило меня. Стало так жутко, что я не могла сопротивляться дальше. Только сердце колотилось так, словно готово было проломить грудную клетку. Взрослой Ярославы больше не было — вместо нее появилась маленькая Яра, которая пряталась от монстра под кроватью и убегала от него босиком по подъезду.
— Здравствуй, а вот и папа, — сказал монстр, садясь рядом и улыбаясь уголками губ. — Соскучилась, дочка? Не кричи, иначе придется тебя наказать. А я не хочу портить твоя лицо.
Я не могла вымолвить ни слова от ужаса, ни то что кричать. А он погладил меня по волосам, отчего я задрожала, как лист на ветру. От страха и отвращения. Отец втянул воздух тонкими ноздрями, словно вместе с ним втягивая и мой страх. Он будто чувствовал его и напитывался им. Страх будоражил монстра, словно адреналин. Делал его сильным.
— Ну не бойся, дочка, не бойся. Я буду добрым, — прошептал монстр, касаясь моей щеки. — Ты стала красивой. Почти как мать. Надеюсь, ты не такая же, как она. Не спишь, с кем попало.
Меня передернуло от отвращения от этих мерзких прикосновений. Но я уцепилась за слово «мать»… Господи, а мама тоже у него? А вдруг он что-то сделал с ней? Убил? Нет, нет, нет…
