ведьм и... с собственной совестью. Возлюбленная моего предка прикинулась беглянкой из казематов инквизиции, добралась до клана тёмных, и те спасли её от «преследователей». Тогда тёмные и светлые ведьмы считали друг друга родственниками по виду и тесно дружили между собой...
– Липовая жертва инквизиторов выдала им место укрытия клана тёмных? Убедила своих родных поддержать сделку с гонителями против братского вида? – тихо прошептала Аманда, и Габриэль кивнул. – Её любовь к демону твоего рода обернулась кровавой резнёй тёмных и отделением светлых от тёмных. Её любовь спровоцировала вековую вражду между прежде родственными видами, их негасимую ненависть друг к другу, что привела в итоге к тотальному искоренению всех тёмных ведьм и ведьмаков. Горстка тёмных чудом сохранилась в нашем мире, долгие столетия их считали полностью уничтоженными. Да, это веское основание для родового проклятья.
– Они сотворили его все вместе, – тоже до еле различимого в темноте шёпота понизил голос Габриэль. – Каждая сгорающая на костре тёмная ведьма внесла в него свою лепту! Они прокляли мой род, и любая светлая ведьма, питающая искреннюю любовь к демону моей семьи, обречена на гибель. Это их месть за любовь, ставшую грязной, лишившую жизни многих безвинных. И такое проклятье тебе не разрушить... Смертельное родовое проклятье никому не разрушить! Даже сборной команде всех верховных ведьм!
– Знаю. Не поверишь, но я неплохо училась в академии, – спокойно сказала Аманда, вставая с постели, подходя к своему демону и обнимая его за плечи. – Зато теперь мне нет нужды красочно доказывать на словах, как сильно я тебя люблю, – ты и так это знаешь, даже доказательную базу имеешь.
– Прекрати шутить! – Голос демона прервался, он закрыл лицо ладонями. – Мои родители ничего не знали, пока вместе с детективами не откопали в семейном хранилище совсем уж древние свитки. Та давняя история предательства «во имя любви» всеми людьми давно позабыта. Но магия помнит всё...
– ...как искусство и народные сказания. Сюжет картины, которую отыскал ректор академии, теперь кристально ясен, как и смысл его последних глумливых слов. Габриэль, из любого тупика есть выход.
– Да, но это тот ужасный, невыносимый случай, когда мы сами НИЧЕГО не можем сделать!
– Прокляли не мы, и отменять не нам, – подтвердила Аманда.
– Почему они не прокляли лишь тех, кто стал первопричиной всех бед?! Та светлая быстро скончалась в муках, а её возлюбленный покончил с собой, но тёмным было этого мало – они прокляли весь род до последнего колена! Да, было за что, не спорю, но...
Аманда решительно прервала экскурс в прошлое:
– Извини, что мешаю тебе терзаться чувством чужой вины, но быт упорно стучится в двери: надо ехать в магазин, ведь ожидаются гости.
– Один гость уже сидит на пороге, – потёр утомлённые глаза Габриэль. – Как говорится, ни от чего не зарекайтесь: спустя сутки после обещания держать тебя подальше от Элсинэля, я уже пускаю в дом повелителя эльфов.
Бывший жених перешагнул порог под молчаливый кивок жениха нынешнего. Протянул Аманде цветок алоэ в керамической вазе: зелёные мясистые листья были выращены без шипов.
– Он под завязку напитан витаминами, лёгким снотворным и магией жизни. Как известно, напрямую на человека эльфийская магия не влияет, но пользу растений увеличивает, – угрюмо сказал эльф, с тоской смотря на ведьму. – Так и знал, что этот демон отравит тебе жизнь! Надо было сразу попытаться его прикончить.
– Вижу, слухи о моём скором упокоении разнеслись по сообществу ИГР, – поморщилась Аманда, принимая цветок.
– И, к сожалению, они не преувеличены. Тебе стоило выбрать меня, дорогая.
– Тебе не стоило скрывать от меня свои настоящие чувства! – против воли вырвалось у Аманды. – Честное признание – метод лучше, чем скрытность и тайные махинации!
– Разве бы моё признание что-либо изменило? Ты бы тогда просто отказалась встречаться со мной, смотря так же сочувствующе и чуть виновато, как сейчас, – горько произнёс эльф. Да, в этом он был прав, но честность, по мнению Аманды, всё равно была бы лучше. Пусть не эффективней для цели получить желаемое, но лучше. – Твой демон махинатор почище меня будет – одно вручение обручального кольца чего стоило! Шантаж в чистом виде, однако же ты по-прежнему с ним.
И в этом Элсинэль был прав. Любимым людям проще простить крупные огрехи поведения, чем нелюбимым – мелкие. Аманда сокрушённо кивнула, а эльф тяжело вздохнул и развернулся к Габриэлю, сумрачно сказав:
– Если позволишь, я задержусь: дошли сведения, что в вашем собрании экспертов не хватает эльфов. Тёмные скоро подтянутся?
– Уже на подлёте. Можешь делать бутерброды на завтрак, а мы в магазин.
Глава 39, о ненависти и роковых глупостях
Субботнее собрание в малом зале ведьминской академии напомнило Аманде сцену из вчерашнего сна. Только на этот раз роль пациентки играла она сама, а вокруг кушетки толпились не взволнованные и подглядывающие в шпаргалки адептки, а сильные Иные, в любых ситуациях давно обходящиеся без шпаргалок. С помощью своего демона приподнявшись на узком ложе, Аманда чертовски пожалела, что от диких болей, вызываемых проклятьем, не спасает никакое зелье и предотвратить их или заранее рассчитать время следующего приступа принципиально невозможно.
– Тебе нельзя передвигаться без сопровождения, – постановил Вэнрайт. – Особенно нельзя садиться за руль или на метлу. Мы можем положиться на твоё благоразумие, или охрану к тебе приставить, которая не даст тебе убежать из-под присмотра и поноситься в одиночку?
– Благоразумие – моё второе имя, – буркнула Аманда, выпивая эльфийский настой на травах, немного успокоивший неприятную пульсацию в висках.
– Ну да, именно поэтому ты молниеносно ввязываешься в близкие отношения с незнакомыми демонами.
– Единичный случай! – возмутилась Аманда. И в принципе: что за попрёки? Ведьма она или кто, в конце-то концов, ей по видовой принадлежности положено право на импульсивные поступки.
– Единичный, зато с каким спектром последствий, другие за сотню
