Вероятно, костер так хорошо укрыт, что увидеть его свет не удастся. Гарви, не производя ни малейшего шороха, сел. Жестом показал Марку, что нужно соблюдать абсолютную тишину. С вершины дул сильный ветер, должно быть, он и донес запах дыма. Ливень походил на дымовую завесу, он гасил любой проблеск света. Видимость была не более, чем на несколько ярдов.
— Надо пойти посмотреть, — сказал Марк.
— Да. Пончо оставим здесь. Промокнуть больше, чем мы промокли, уже не возможно.
Они осторожно двинулись вверх по склону, вглядываясь в сумрак.
— Там, — прошептал Марк. — Я кое-что услышал: голос.
Гарви показалось, что он тоже услышал это, но именно показалось: звук был слишком слабый. Он и Марк двинулись в направлении, откуда донесся голос. Не имело смысла стараться соблюдать тишину. Ветер и дождь заглушали почти все звуки. Заглушали, в том числе и звук шагов — тем более, что под ногами были устилающие подножие леса мокрые листья и грязь.
— Подержи.
Марк и Гарви замерли. Голос был девичий. Голос очень юной девушки, подумал Гарви. Девушка была где-то очень близко, вероятно она скрывалась в зарослях впереди.
— Энди, — крикнула она. — Идут двое.
— Встречу.
Мгновение Гарви не мог пошевелиться. Ведь это…
— Энди! — закричал он. — Энди, это ты?
— Да, сэр, — по тропе спускался его сын.
Гарви кинулся к нему:
— Энди, благодарение Богу, с тобой все в порядке…
— Да, сэр. Со мной все в порядке. А мама…
Гарви ощутил, как это снова мертвой хваткой сграбастало его. В памяти, и от этого уже не избавишься, это стало частью его самого: то жалкое и страшное, что завернуто в одеяло.
— Налетчики, — сказал Гарви. — Твою мать убили бандиты.
— Ох! — Энди отпрянул от отца. Из чащи вышла девушка, в руках у нее ружье. Энди подошел к ней, и они встали рядом. Вместе.
За эти две недели мальчик повзрослел, подумал Гарви. Он видел, как стоит его сын рядом с девушкой. Стоит как защитник, и это выглядит у него как то естественно, и вспомнились слова брачного обряда: «Одна плоть». Так они и стояли — две половины единого целого. Но ведь они так молоды, слишком молоды. Редкие клочки волос покрывали подбородок Энди. Это еще не настоящая борода, просто щетина, и Лоретта всегда заставляла Энди сбривать ее, потому что вид у него — небритого — был ужасный, хотя эту щетину и разглядеть было трудно…
— Мистер Ванс здесь? — спросил Гарви.
— Конечно. Идите вон туда, — ответил Энди. Он повернулся и девушка снова скрылась в чаще. Она не сказала ни слова. Кто она? — подумал Гарви. Она… женщина его сына. А он даже не знает как ее зовут, и мальчик не назвал отцу ее имени. Все это было ужасно, все было не так, как должно было бы быть, но Гарви не знал, что ему теперь следует делать.
Горди Ванс был рад увидеть его. А Гарви был просто счастлив, что видит Горди. Горди выстроил укрытие немалых размеров — бревна и, защищающая от дождя, соломенная крыша. И у него был запас сухих дров, а под потолком были развешаны рыба и птичьи тушки… На огне булькал котелок: тушилось мясо.
— Гарв! Я знал, что вы придете сюда. Я ждал, — сказал Горди.
Гарви поглядел с недоумением:
— Как вы могли рассчитывать, что я разыщу вас?
— Черт побери, но ведь это место привала, не так ли? Здесь мы всегда останавливались.
Света — для полной уверенности — было маловато, но это место ничем не отличалось от любого другого поблизости от дороги, и Гарви четко понимал, что ничего узнать здесь не может.
— Я собирался пойти дальше… мимо…
— Вам бы пришлось повернуть обратно, когда бы вы добрались до сторожки, — сказал Горди. — До того, что осталось от сторожки.
Их в убежище было с дюжину — в основном по парам, спящих вместе в спальных мешках.
Мальчики и девочки. Друг с другом, по парам. Бойскауты и…
— Герлскауты? — спросил Гарви.
Горди кивнул:
— Я расскажу вам об этом позже. На прошлой неделе у нас были… кое-какие неприятности. Сейчас — все хорошо. Вы ведь видели Дженни, не так ли?
— Это девушка, которая была с Энди? — Гарви оглянулся. Энди здесь не было. Он провел Гарви и Марка к убежищу, не сказав не слова.
— Она, конечно, Дженни Саммерс. Она и Энди… — Горди пожал плечами.
— Понимаю, — сказал Гарви. Но на самом деле он ничего не понимал. Энди ведь еще ребенок…
Римский мальчик в четырнадцать лет получал меч и щит и вступал в легион. Закон мог признать его главой семьи и хозяином дома. Но ведь то был Рим, а это…
А это мир, порожденный Падением Молота. И у Энди есть семья, и он — взрослый.
И остальные дети — уже не дети. Они очень внимательно оглядывали Гарви. Дети так на взрослых не смотрят. А эти — в их взглядах читалось подозрение, наверное. Но не было ни злости, ни уважения, ни… Они — дети, которые очень сильно повзрослели.
И в спальном мешке Горди тоже спала девушка. Вряд ли ей было больше шестнадцати.
Было тепло и сухо. Одежда Гарви была развешена возле огня, а сам он сидел в спальном мешке Горди, его всего окутывал мешок, совершенно сухой мешок, это было восхитительно, великолепно. Его ноги были сухие — впервые за столько дней.
Чай был не настоящий, его приготовили из древесной коры, но на вкус он был прекрасен. Как и прекрасно было заранее приготовленное Горди тушеное мясо. Расположившись поближе к костру, Марк спал, по его лицу блуждала улыбка. Остальные тоже спали или занимались любовью, как будто они были одни. Энди и Дженни, крепко обнявшись, спали в своем спальном мешке. Сын Горди, Берт, спал с другой девушкой. Стаси, девушка, с которой спал Горди, прикорнула, положив голову на колени Горди, дремала.
Стародавние времена, когда люди жили в чащобах.
— Да, сначала пришлось туго, — говорил Горди. — Когда мы поняли, что Молот ударил, я повел ребят обратно к содовым источникам. Там можно было укрыться от ливня и ураганов. На четвертый день мы двинулись от источников к дому. Шли четыре дня. Когда мы добрались сюда, здесь были какие-то мотоциклисты. Они обнаружили туристический лагерь девочек и захватили его.
— Захватили его? Вы имеете в виду…
— Господи, Гарви, вы понимаете, что я имею в виду. Одну из девочек они изнасиловали до смерти. Женщину, которая повела девочек в этот турпоход, они убили: она пыталась защитить своих подопечных.
— Господи, — сказал Гарви. — Горди, у вас же не было никакого оружия.
— Был пистолет двадцать второго калибра, — ответил Горди. — Прихватил на всякий случай. Но в том, что потом произошло, он главной роли не играл.
Это был другой Горди. Гарви не мог до конца понять — почему новый, ибо он отпускал те же самые шутки, что раньше, но он не был тем же Горди. Он сильно изменился. Начать с того, что его уже невозможно было представить в роли банкира. Казалось он всегда был в этом убежище — обросший двухнедельной бородой, до предела собранный и хладнокровный. Здесь удобно, сухо, и на него возложена огромная ответственность. Здесь удобно…
— Они были дураками, — сказал Горди. — Не захотели мокнуть под дождем. Устроили здесь свой лагерь, поставили палатки. Купленные в магазинах палатки. То, чем они владели, теперь принадлежит нам, и мы использовали кое-что из этого, когда возводили все это. — Он обвел рукой построенную из камней и дерева хижину: крыша, навес, стены, углубление для костра. — Они все забрались внутрь, даже те, которые должны были стоять на страже. Мы били их в голову.
— Просто вот так: «били в голову»?
— Просто вот так, — сказал Горди. — А затем перерезали им глотки. Энди убил двоих.
Горди помолчал, чтобы дать Гарви осознать сказанное. Гарви сидел, замерев. Потом медленно глянул поверх костра — туда, где его сын спал со своей… со своей женщиной. Женщиной, которую он завоевал в бою, которую спас…
— А потом эти девочки просто взяли и прыгнули в ваши постели? — спросил Гарви.
— Спросите у них сами. И узнаете, как это было, — сказал Горди. — Мы никого не насиловали, если вы это имеете в виду.
