— Не насиловали только с формальной точки зрения, — сказал Гарви. И тут же пожалел о сказанном.
Горди не рассердился. Он рассмеялся:
— Изнасилование, как его определяет закон. Кто теперь следит за соблюдением этого закона? Кого это может заботить, Гарви?
— Не знаю. Может быть, сенатора. Со мною была Мария. Она осталась на ранчо сенатора…
— Мария? Я думал, она мертва, — сказал Горди. — Разумеется, она действительно хотела разыскать Берта. Моя судьба ее не беспокоит.
Гарви промолчал. Это, видимо, было правдой.
— Но и о Берте она на самом деле не беспокоилась, — сказал Горди.
— Дерьмо коровье. Она как тигрица. Мы сделали все, чтобы она осталась на ранчо, когда вместе с Марком отправились на поиски.
— Да? Может быть. Узнав, что он жив и невредим, она перестанет беспокоится. — Горди уставился в огонь. — Так что теперь будет?
— Мы возьмем вас с собой и поедем обратно…
— Чтобы сенатор глянул на меня странным взглядом и, возможно, проследит, чтобы закон об изнасиловании соблюдался? И чтобы он, разлучил Энди с его девушкой?
— Этого не может быть.
— Да? Идите спать, Гарв. А я пойду сменю охрану. Моя очередь нести охрану.
— Я тоже…
— Нет.
— Но…
— Не заставляйте меня высказывать все откровенно, Гарви. Спите.
Гарви кивнул, и не вылезая из спального мешка, улегся. Не заставляйте его высказывать все откровенно. Не заставляйте его говорить мне, что я не один из них, что они не доверяют мне охранять их…
На завтрак были жареная рыба и какие-то незнакомые Гарви овощи. Завтрак оказался вкусным. Гарви как раз заканчивал, когда вошел Горди и сел рядом с ним.
— Мы обсудили все, Гарви. Мы не пойдем с вами.
— Никто не пойдет? — спросил Гарви.
— Совершенно верно. Мы останемся вместе.
— Горди, вы с ума сошли. Скоро здесь сильно похолодает. Через пару недель пойдет снег…
— Справимся, — ответил Горди.
— Энди! — крикнул Гарви.
— Да, сэр?
— Ты пойдешь со мной.
— Нет, сэр, — Энди не спросил. Он не отстаивал свои позиции. Он просто констатировал то, что произойдет. Потом он встал и вышел в дождь. Сразу за ним вышла Дженни. С того времени, как она встретила Гарви Рэнделла, она так и не сказала ему ни слова.
— Вы можете остаться с нами, — сказал Горди.
— Мне бы хотелось этого. Но еще больше хотелось бы, чтобы об этом мне сказал Энди.
— А чего вы ожидали? — спросил Горди. — Видите ли, вы сделали свой выбор. Вы остались в городе. У вас была работа и вы из-за нее остались, а Энди услали в горы…
— Где он оказался в безопасности!
— И в одиночестве.
— Он не оказался в одиночестве, — настаивал Гарви, — он…
— Не надо спорить со мной, — сказал Горди. — Докажите это Энди. Послушайте, сегодня утром мы проголосовали. Никто не возражал. Вы можете остаться с нами.
— Это глупо. Что у вас здесь есть?
— А что есть там, внизу?
— Безопасность.
Горди пожал плечами:
— Ну и что в ней хорошего? Послушайте-ка, — Горди отнюдь не оправдывался — потому, что ему не за что было оправдываться. Он просто старался, чтобы Гарви понял его, хотя и знал, что Гарви этого никогда не поймет. Впрочем, сие Горди по-настоящему и не заботило. Вот только все же старый приятель, которому он многим обязан. — Послушайте, Гарв. Если он уйдет с вами, он снова сделается ребенком. А здесь — он второй по значению в группе.
— Из кого состоящей группе?
— В группе, состоящей из тех, кем мы являемся. Он здесь мужчина, Гарв. А там, внизу, он перестанет быть мужчиной. Я видел как вы смотрели на него и Дженни. Для вас они еще дети. Спустившись вниз, вы снова превратите их в детей. Вашими стараниями они снова почувствуют себя детьми. Детьми, от которых нет никакой пользы. Ну а здесь — здесь Энди знает, что приносит окружающим пользу. Мы все зависим от него и полагаемся на него. И, делая здесь что-то необходимое для остальных, он не просто винтик в машине выживания.
— Машина выживания, — верно сказано, подумал Гарви. Вот что у нас там, в «твердыне» сенатора: машина выживания. Очень плохо налаженная машина. — По крайней мере, эта машина дает хорошие шансы на выживание.
— Конечно, — сказал Горди. — Обдумайте это, Гарви. Конец света. Падение Молота. Разве положение дел после этого не должно измениться?
— Оно уже изменилось. Господи Боже, каких еще перемен вы хотите? Недавно мы захватили четырех детей и повесили их перед зданием городского совета… У нас вся промежность в мыле — так мы стараемся подготовиться к грядущей зиме. Мы хотим пережить эту зиму. Здесь многое зависит от того, что заранее предусмотреть невозможно, но с этим мы примирились, мы справимся…
— И что мы будем делать внизу? — спросил Горди.
Гарви подумал. Он не мог точно ответить. Не знал, пропустит ли Харди в «твердыню» такую многочисленную группу. Отряд бойскаутов — да. Но отряд бойцов? Может быть, им лучше оставаться здесь, они уже принадлежат этим местам. Новая порода горцев.
— Черт побери, но это мой сын, и он пойдет со мной.
— Нет, не пойдет, Гарв. Он больше не ваш. Он — свой собственный, и у вас нет способа принудить его пойти с вами. Мы не намерены возвращаться, Гарв. Никто из нас не вернется. Но вы можете с нами остаться.
— Остаться. И кем стать?
— Тем, чем вы захотите.
Предложение не искушало. Что он будет делать здесь? И кем он станет здесь? Гарви встал и поднял с пола свой рюкзак.
— Нет. Марк?
— Что, босс?
— Вы уходите или остаетесь?
С тех пор, как они пришли сюда, Марк вел себя неестественно тихо.
— Пойду назад, Гарв. Там Джоанна. Не думаю, чтобы ей очень понравилось здесь. Да и мне тоже вряд ли. Это может надоесть — всю жизнь провести в туристическом лагере. Как вы?
— Пошли, — сказал Гарв. Печально огляделся. Здесь никто и ничто не принадлежит Гарви Рэнделлу. Он здесь чужой.
Цунами продолжали начатое ими. По берегам всего Атлантического океана не осталось и следа от деятельности людей. Очертания береговых линий сильно изменились. Мексиканский залив стал втрое больше, чем был прежде. Флорида превратилась в цепь островов. Чизпик Бей стал заливом. Западное побережье Африки покрылось зазубринами глубоко вдавившихся в сушу бухт и заливов.
Кратеры в тех местах, куда ударил Молот, уже более не светились. По крайней мере, их свечение нельзя было различить невооруженным глазом. Но они продолжали оказывать влияние на погоду. Вулканы извергали лаву и дым. Ураганы бичами хлестали воду морей.
По всему миру шли ливни. Молот еще не закончил свою разрушительную деятельность.
НЕДЕЛЯ ТРЕТЬЯ: БРОДЯГИ
Одно обстоятельство может послужить утешением для
значительной части выживших: проблемы, с которыми они
столкнутся, по крайней мере, будут полностью отличаться от
тех, которые казались им подлинной мукой в минувшее время.
Проблемы высокоцивилизованного общества сменятся
проблемами, присущими примитивным цивилизациям. Вероятно,
большинство выживших окажется состоящим из людей, заранее
в определенной мере подготовленных к быстрому переходу от
сложного и утонченного образа жизни к примитивному типу
существования.
Роберто Вакка. «Наступление темной эры».
Лес был прекрасен — дремучий и темный, вот только сверху все время капало. Дан Форрестер вздыхал, вспоминая об утерянном мире, где было тепло и сухо, и продолжал идти все дальше. По всем пяти слоям надетой на нем одежды в такт движениям сочилась вода. Под деревьями суше не было. Хотя и более мокро тоже не было. И ненамного темнее, зато здесь можно укрыться от падающего редкими хлопьями снега. Дан не считал, что он проживет достаточно долго, чтобы снова увидеть Солнце.
На ходу он жевал кусок еще не до конца сгнившей рыбы. В одной из его книг рассказывалось, как ловить рыбу, скрывающуюся в омутах. К удивлению Дана, описанный способ оказался верным. Кроме того, он неустанно расставлял ловушки для кроликов. Дан ни разу не поел досыта с того момента, как ушел из Туджунги. Но и от голода он не умирал, и это, понимал Дан, отличало его от многих и многих из тех, кому удалось пережить катастрофу.
