снова продемонстрировал мне свою лазурную сферу.
Глаз Тишины. Легендарное. Масштабируемое.
Воля +2. Мудрость +2. Ловкость +4.
Бесшумное заклинание +4
Бесшумное передвижение +4
Чтение звуков +4
Особые свойства: усиление чувствительности владельца.
23. Попутное убежище — 4/4.
— Описание, как всегда, хрень, — сразу же пояснил друг. — На самом деле речь идет об органах восприятия. В основном, слух и осязание, вроде ощущения течения воздуха, вибрации в камне можно при желании чуять даже через подошву сапог. Хотя, зрение у меня тоже стало острее.
— А именно на чувства не пробовал? Эмпатия, например?
— Пробовал, конечно. Но он делает именно то, что я сказал. Правда, ещё немного повышает пустотную чуйку на источники эмоций.
— Интересная вещица, — ответил я, и Терми сразу же спрятал амулет обратно. — А бесшумные заклинания — на молитвы действует?
— Да. Даже на шаманские камлания должно работать. А вот что до твоего другого вопроса, о книге… Боюсь, тут я тоже не смогу тебе нормально ответить. Но уже по другой причине. Я просто не в состоянии сформулировать то, что там было, Сион.
— А ты попробуй. Вдруг я что-то да пойму? — осторожно предложил я. — Зря у меня мудрость до двадцати четырёх единиц дошла?
— Сколько?! — напомнила о себе Фил. — У тебя же ещё и сотого уровня нет!
— Посох, — пожал я плечами, не став вдаваться в подробности, и вновь обернулся к Терми — Так что с книгой?
— Это не совсем книга в привычном ее понимании. Скажу лишь, что она меняет любого даже с одной страницы, но каждый увидит в ней что-то свое. Если однажды ты начнешь терять себя окончательно. Я имею ввиду не безумие пустоты, а именно свою сущность. Забудешь кто ты, можешь попробовать прочитать сам.
— Какое-то пространное получается описание, — заметила Фил. — Охуенные же у вас тут артефакты.
— Тогда скажу другое, — ответил Терми. — Книга открыла мне стихию Фрактала. То есть не саму стихию, конечно, а возможность ею управлять.
— То есть она открывает новый навык? — заинтересовалась фрезия. — А список большой, если не секрет?
— Нет там списка, — покачал головой друг. — Я вообще понятия не имею, как она будет действовать на других. Там было много.. личного.
— А как пустота может открыть путь к другой стихии? Тем более я думал, фрактал и пустота что-то вроде природных врагов.
— Я не знаю, Сион. Я же сказал, что у меня нет всех ответов. И я не думаю, что эти стихии враги. Фрактал.. питается пустотой. Поэтому использовать эти две стихии одновременно нельзя.
— Понятно, почему этой стихией в таком случае собирается пользоваться нежить ордена Тиши.
— Да, брат. Но боюсь, Кардинал не понимает, всего. Эту стихию условно записывают как третью стихию за светом, но я не нашёл в ней ни капли добра. Фрактал ещё более чужд этому миру, нежели Пустота. Я.. мне стремно, Сион, — признался друг. — Если ключ к этой силе попадёт не в те руки, может статься, что мы получим нечто ещё более опасное, чем сила бога-чудовища.
— На сколько я понял, Кардинал тоже обладает силой Фрактала? — я решил уточнить.
— Не совсем. И она, и тот поехавший у дерева, лишь косвенно пользуются его силой. Сейчас во всём Мельхиоре есть лишь один настоящий маг фрактала. Это я, Сион.
Повисла пауза. Долгая, мрачная и тягучая, как тела слаймов.
— Я слышал, что до появления пустоты, вершиной зла считалась магия хаоса… — вспомнил я, просто чтобы нарушить затянувшееся молчание. — Если вспомнить храм Тишины, могу понять, почему. Но всё-таки она вполне убиваема. То же и с Пустотой, и наверняка так же будет с Фракталом. Ты слишком паришься об этом всём.
— Надеюсь, что ты прав, приятель. Вот только у меня из головы не идут те монстры из мёртвого города. Мы ведь так и не смогли навредить ни одному из них во фрактальной форме. Они были имунны к любому типу урона.
По телу пробежал холодок. Может, Пустота вновь играет со мной, заставляя бояться собственной тени? Или гнетущее предчувствие чего-то недоброго не покидает меня неспроста, едва вампир заговорил о пленниках мира-темницы.
— Ты тоже можешь становиться неуязвимым? — полюбопытствовала Филин. Прежняя лёгкость постепенно возвращалась к ней. Но эту девушку вообще никогда не пугали ни пещерные монстры, ни проклятая стихия, ни даже сама смерть.
Терми не ответил, лишь неопределённо хмыкнул, и это могло означать что угодно.
— И что теперь думает делать наш клыкастик? — наконец, спросил друг, переводя тему.
— За этим нас и позвал. Нас с Лесатом, Грейси, Сайрисом да Ниром.
— А почему не глав отрядов, как раньше?
— Не знаю, но так было правильно, — я пожал плечами и посмотрел в окно. — Там были самые адекватные. Разве что Тиару забыли.
— Слишком мало нас осталось, — пожал плечами Терми в знак понимания. Я же отметил, что он уже связал слово «нас» со всем рейдом. Друг определенно очень изменился со статусом пилигрима и после прочтения артефактной книги из Юрга.
Если все эти классы и статусы, бездушные слова в инфо, так сильно влияют на нас, то что сейчас творится у него в голове, у пустотника и адепта бога, что отдал свою жизнь на борьбу с Пустотой?
А как это уживается во мне самом?
Из головы никак не выходили последняя череда событий, порождая мысль о том, что я что-то не учел, не заметил нечто важное. Но опытный пустотник учится со временем не верить себе.
Мне страшно? А действительно ли это настоящий страх, вызванный реальной причиной, а не предательский шепот проклятой стихии?
Сомнения? А где гарантии, что твои сомнения продиктованы не Пустотой?
Самое мерзкое в детище безумного бога — это то, что она учит сомневаться в верности каждой своей эмоции, а затем и в собственной адекватности.
Не смотря на усталость, сон никак не желал приходить. Для меня это было новым состоянием — прежде я всегда доводил себя до изнеможения, боясь утреннего пробуждения и боясь утраты контроля над собой во время сна. Но в ту ночь я долго ворочался и не мог уснуть.
В конце концов, я стал просто пытаться поймать ту самую грань,
