— Доктор! — приветствовал Дэниела Таффари. — Я ваш большой почитатель. Лучшего профессионала, который смог бы показать мою страну всему миру так, как это сделаете вы, просто не найти. До недавнего времени мы жили под гнетом жестокого тирана, управлявшего страной по законам средневековья. Но народ Убомо прогнал тирана, и наша страна вступит наконец на путь развития и прогресса. И вы сможете помочь нам в этом, доктор. Если мировая общественность благосклонно обратит свое внимание на нашу маленькую страну, нам будет легче шагать в двадцать первый век.
— Я сделаю все, что в моих силах, — осторожно заверил его Дэниел.
Хотя он видел фотографии Таффари и раньше, оказалось, что он совершенно не подготовлен к встрече с этим человеком и его красноречию. Этот невероятно красивый мужчина с лицом египетского фараона, источавший силу и уверенность, был на целую голову выше Дэниела.
Взгляд Таффари скользнул по Дэниелу и остановился на Бонни Ман. Она посмотрела ему прямо в глаза и облизнулась.
— Насколько я понимаю, вы оператор, мисс Ман? — улыбнулся Таффари. — Сэр Питер Гаррисон прислал мне видеопленку с вашей «Арктической мечтой». Если вы станете снимать Убомо с таким же вдохновением и пониманием, я буду в восторге, мисс Ман.
И Таффари, не смущаясь, посмотрел в глубокий вырез ее платья, чуть не вполовину обнажавший пышную грудь Бонни. Ее усыпанные веснушками плечи загорели до черноты, но вырез манил белой, как молоко, узкой полоской плоти.
— Вы очень добры, господин президент, — ответила Бонни, и Таффари вдруг весело рассмеялся.
— До этого никто и никогда не высказывал обо мне такого мнения, — признался он, тут же сменив тему разговора. — Ну, и каковы ваши первые впечатления о моей стране?
— Мы прибыли только сегодня, — сказала Бонни. — Но озеро очень красивое, а мужчины здесь невероятно высокого роста и тоже очень красивы. — Ее слова прозвучали как явный комплимент самому Таффари.
— Да, все гита высокие и красивые, — согласился Таффари. — А вот угали маленькие и уродливые, как обезьяны, даже женщины.
Офицеры рядом с Таффари громко расхохотались. Бонни посмотрела на них, не скрывая удивления.
— В моей стране не принято говорить в таком оскорбительном тоне о других этнических группах. Мы называем это расизмом, и, признаюсь, расизм давно уже вышел из моды, — заявила она.
Несколько секунд Таффари молча смотрел на Бонни. Он явно не привык, чтобы ему возражали. А потом, холодно улыбнувшись, сказал: — В Африке, мисс Ман, мы любим говорить правду. Если люди уродливы и глупы, то мы так и говорим об этом. Это называется трайбализм,[23] и, уверяю вас, здесь он очень моден.
Офицеры громко расхохотались, оценив остроту своего Президента, а Таффари снова обратился к Дэниелу: — Ваша ассистентка отличается строгостью взглядов, доктор, но вы родились в Африке, насколько мне известно. Вы чувствуете Африку очень тонко, это видно по всем вашим фильмам. И затрагиваете самые острые проблемы нашего континента, среди которых на первом месте нищета. Африка действительно нищий континент, и народы Африки на редкость безразличны к собственной судьбе. Но я намерен изменить все это коренным образом. Я хочу заставить свой народ поверить в собственные силы, хочу, чтобы он пользовался природными богатствами своей страны во имя ее блага и процветания, хочу возродить национальный гений своего народа. И хочу, чтобы в своем фильме вы показали, как мы принялись за осуществление этой грандиозной задачи.
Окружавшие Таффари офицеры в таких же бордовых френчах, как и он сам, дружно захлопали.
— Я сделаю все, что в моих силах, — повторил Дэниел.
— Не сомневаюсь, доктор Армстронг. — Таффари снова поглядел на Бонни. — Здесь сегодня британский посол. Думаю, вы захотите его приветствовать.
Таффари подозвал к себе Кейджо.
— Капитан, проводите доктора Армстронга к сэру Майклу.
Бонни поспешила за Дэниелом, однако Таффари остановил ее, легонько прикоснувшись к ней.
— Не уходите, мисс Ман. Мне бы хотелось кое-что вам объяснить. Например, разницу между угали и высокими красивыми гита, которыми вы так восхищаетесь.
Бонни повернулась к нему, вызывающе выставив бедро. Она скрестила руки на груди, и на мгновение показалось, что ее пышный бюст вот-вот вывалится из выреза яркого зеленого платья.
— Не следует судить об Африке, исходя из европейских стандартов, мисс Ман, — многозначительно проговорил Таффари. — Мы живем совсем иначе.
Краешком глаза Бонни видела, что Дэниел спустился с веранды вслед за Кейджо по залитой светом лужайке.
Подойдя поближе к Таффари, она с явным подтекстом произнесла: — Боже мой! Меня всегда интересовало все новое, отличное от общепринятых норм.
Дэниел остановился, издалека заметив в толпе знакомую фигуру. А затем поспешно устремился вперед, воскликнув: — Да это же сэр Майкл, провалиться мне на этом месте! Британский посол. Ах ты хитрец! И когда же произошло это знаменательное событие?
Майкл Харгрив сгреб его в объятия, словно начисто позабыв о том, что он британец, да к тому же облаченный высокими дипломатическими полномочиями.
— Разве ты не получал моего письма? Все так неожиданно. Меня столь поспешно перевели из Лусаки, что я и ахнуть не успел. Почетный подарок от Ее Величества. «Выполняйте свой долг, сэр Майкл», и все такое. И запулили сюда. Так ты получил мое письмо или нет?
Дэниел отрицательно покачал головой.
— Мои поздравления, сэр Майкл. Давно пора. Ты заслужил это.
Харгрив выглядел смущенным. А потом вдруг спохватился: — Где твой бокал, дорогуша? Не наливай себе виски. Это что-то жуткое. Продукт местного изготовления. Убежден, что они разлили в бутылки крокодилью мочу. Попробуй лучше джин. — И Майкл подозвал официанта. — Никак не могу понять, почему ты не получил моего письма. Я и звонить тебе пытался, но номер в Лондоне не отвечал.
— А где Уэнди?
— Я отправил ее обратно в Лусаку проследить, как упакуют вещи. Мой преемник согласился приглядывать за твоим «лендкрузером» и вещами. Уэнди появится здесь через пару недель. Тебе привет от нее.
— Как она узнала, что я здесь? — озадаченно спросил Дэниел.
— Таг Гаррисон пообещал нам, что ты будешь в Убомо.
— Ты знаешь Гаррисона?
— В Африке Гаррисона знают все. Он, между прочим, велел присматривать за тобой. Рассказывал о целях твоей поездки. О том, что ты намерен сделать фильм о президенте Таффари и БМСК. И тогда всему миру станет ясно, как много хорошего они делают для страны. Так он мне, по крайней мере, рассказывал. Это верно?
