себе из Кавалерии, покрывается сеткой мелких трещин. Она поняла это и погрустнела.
– Ты не представляешь, сколько шныров на этом споткнулось, причем самых горячих и самоотверженных, – сказала она.
– Поче…? – начала я и замолчала, чтобы не походить на попугая.
Она ответила мгновенно.
– Представь, где-то в труднодоступном месте существует кнопка, нажав на которую ты сделаешь всех людей здоровыми, довольными, богатыми, сытыми. Уничтожишь все болезни и даже, возможно, саму смерть. Именно ты – по твоей собственной воле, твоим собственным выбором. Нажмешь на нее?
– Да, – сразу сказала я.
– А я – нет, – ответила Кавалерия. – Когда-то да, даже если бы пришлось погибнуть, а теперь – нет. Для всего существует свое время. Раньше этого времени можно только повредить.
И снова щелкнула садовыми ножницами. Они меня уже дико раздражали.
– А как шныры вообще определяют, для кого доставать закладки? – спросила я.
Она немного подумала и положила секатор на кустарник.
– Идем! Только имей в виду: рассказывать об этом никому не надо, – сказала она, и мы пошли через Лабиринт к фонтану.
Как и в прошлый раз, к самому камню я приблизиться не смогла. На несколько шагов, не больше. Дальше меня что-то отстраняло.
«Интересно, знает ли Кавалерия, что в прошлый раз, когда я полезла к камню, меня перекинуло через ограду?» – подумала я, но распространяться об этом не стала.
Кавалерия достала из рюкзака несколько камней. Они показались мне обычными. Небольшие, со следами глины. Три размером с кулак, один длинный, а один плоский, неправильной формы.
Кавалерия по одному стала бросать их в фонтан. Когда она обхватывала их, камни озарялись изнутри, но кратковременно. Маленькие втягивались в камень-фонтан и исчезали. Я видела красные и синие сполохи. Они не таяли, а стремительно взмывали, меняя форму. Вроде размытых цветных птиц, когда снимаешь их в движении несфокусированным аппаратом. Синие были от плоского камня и от одного из двух в глине.
– Ну вот! – сказала Кавалерия. – Пять закладок – пять судеб. В этом и состоит наша помощь: принести и отпустить.
– И все? – спросила я недоверчиво, потому что все заняло от силы секунд десять.
– Да, – ответила Кавалерия.
– И вы больше ничего не собираетесь с ними делать?
– С чем? – удивилась она.
– С закладками.
Она показала мне пустые руки.
– Их больше нет. Но все устроится так, как должно. А как именно – никогда не угадаешь. Одному поможет доктор. Другому заявят, что в прошлый раз ему, наверное, дали чужой снимок, потому что сейчас у него вообще-то все чисто. Извинятся, поздравят и спрячут коробку шоколада в шкафчик.
– Это красные вспышки. А синие? – спросила я.
– С синими тоже не угадаешь. Кто-то ощутит жгучее желание пойти в магазин и купить холст и масло, хотя раньше он и акварелью не писал, а только пачкался. А другой, может, совсем какой-нибудь безбашенный тип, на полгода попадет в больницу. Вроде бы, несчастье, но там он вынужденно успокоится, впервые в жизни начнет читать книги и пересмотрит взгляды на жизнь.
– А по-другому нельзя было? – рискнула спросить я.
– Как по-другому? – удивилась Кавалерия.
– Ну, взять лопату и треснуть его черенком, чтоб лежал и читал, а закладку отдать кому-то еще?
Кавалерия улыбнулась, а Октавий, которого она держала под мышкой, заливисто залаял. У них всегда так: она улыбается, а он за нее смеется.
– Ну ты просто как Родион! Тому кого бы ни треснуть, лишь бы посильнее! Нет, нельзя. Во-первых, ты не знаешь, кого и с какой силой. А во-вторых, если ты все же кого-то треснула, то не потому ли, что кто-то и по какой-то причине позволил тебе это сделать?
Когда мы вышли из Лабиринта, то увидели, что к нам несется Платоша и что-то кричит. Мы с Кавалерией помчались к нему. Я думала, Кавалерия от меня отстанет, но скоро поняла, что это я могу от нее отстать. Она даже не вспотела. Параллельно я обнаружила, что мы бежим к той части ограды, куда я обычно хожу кормить Гавра, и это меня здорово напрягло.
Выбежав к забору, мы увидели, что один из столбов выворочен с основанием, а крепившаяся к нему секция ограды повалена. На влажной земле отпечатались глубокие следы, которые могли принадлежать только одному существу во всем ШНыре.
– Он никогда раньше этого не делал! – сказала Кавалерия сквозь зубы.
Платоша проскочил в брешь и помчался дальше. Мы – за ним. Теперь я не сомневалась, Платоша ведет нас к сараю. Других вариантов просто не было. Поэтому я поднажала, обогнала его, Кавалерию и подбежала первой.
Гараж был выворочен и растоптан. Земля вокруг изрыта огромными ногами. Тут же бродил возбужденный Горшеня. Он вертелся на месте, бил себя в грудь и грохотал железом. Увидев нас, стал невнятно что-то выкрикивать. Ясно различались только пять слов: «Сам сожру! Не дам! Растопчу!» И снова топтал гараж, который был похож на расплющенную консервную банку.
– Вот! – сказал Платоша, виновато глядя на меня. – Иду я из поселка, а тут такое…
У меня внутри все обрушилось. Я решила, что Горшеня почувствовал Гавра и убил его, потому что Гавр гиела. Я хотела подбежать к гаражу, но Кавалерия меня не пустила. Она вообще никого к нему не подпускала, пока не подбежали Кузепыч, Макс, Ул и Родион.
Используя силу львов, они поволокли Горшеню к ШНыру, пока его не обнаружил никто из местных. Они тянули его, точно четыре муравья сопротивляющуюся гусеницу. Хотя я не сказала бы, что Горшеня сопротивлялся. Он только барахтался, смотрел в небо и повторял: «Сам сожру! Не дам!»
В ШНыр затащить Горшеню они не смогли. Его что-то не пускало, хотя бились они с ним долго. Защита ШНыра продолжала работать даже с поваленным забором. Нерпи у всех разрядились, но к тому времени подбежали Афанасий, Окса, Наста, Вовчик и еще кто-то, кажется, Витяра. Первым проверить Горшене брюхо догадалась Наста. И все сразу сделалось понятно.
В брюхе у Горшени обнаружилась моя гиела. Живая, шипящая, с заломленными крыльями. Видимо, Гавр все время бился. Он был очень сердит, шипел, кидался на Кавалерию, на Кузепыча и вообще показал все то, чего средний шныр ожидает от средней гиелы. Я, например, понятия не имела, что испуганные гиелы обстреливают врагов остатками непереваренной пищи и брызгают мочой. Я схватила Гавра за шею и, не дожидаясь от Кавалерии комментариев, отволокла в кустарник. Со мной пошел Сашка и помог найти новое место для Гавра. Оно несколько дальше от ШНыра, зато его сложно найти. И еще сложнее понять, что это вообще такое.
В глухом лесу вырыто что-то
