Департамент полиции входил в состав министерства. По своей внутренней структуре он состоял из нескольких делопроизводств, из которых 3-е до конца XIX в. заведовало делами политического розыска, надзором за политическими организациями и партиями, а также борьбой с ними. Кроме того, в обязанности отделения входила охрана царя и руководство всей внутренней и заграничной агентурой. С января 1898 г. важнейшие дела 3-го делопроизводства были переданы в специально учрежденный Особый отдел. Особому отделу была подчинена и деятельность новых, специально созданных секретных органов политического сыска — Отделений по охранению порядка и общественной безопасности. Так называемая охранка часто использовала в своей работе внутреннюю негласную агентуру. Вопрос о создании собственной постоянной зарубежной агентуры был впервые поставлен Департаментом полиции после убийства императора Александра II 1-го марта 1881 г. Постоянная заграничная агентура департамента начинает действовать только с 1883 г.
К концу XIX в. в Департаменте полиции была учреждена должность заведующего заграничной агентурой департамента со штаб-квартирой в Париже в помещении русского посольства. Заведующий заграничной агентурой иногда назывался политическим агентом. Руководители заграничной агентуры Департамента полиции получали интересующие их сведения как от полиции иностранных государств, так и от привлеченной к сотрудничеству тайной агентуры, состоящей из русских подданных и иностранцев. Деятельность Департамента полиции не ограничивалась только функциями политического сыска. В ряде случаев этот орган оказывал помощь военному ведомству, сотрудничая с военными при решении конкретных разведывательных задач. Практиковался также взаимный обмен информацией, а при возникновении особых обстоятельств, например, при внезапном откомандировании военного агента из страны, — даже передача агентуры для сохранения источников информации и обеспечения возможности продолжения получения Россией разведывательных сведений.
В 1880 г. после упразднения Третьего отделения его функции взял на себя Департамент полиции. Жандармы не были переданы в подчинение директору Департамента полиции. Они сохранили свой особый статус и отдельную корпусную структуру. Заведование корпусом жандармов было возложено на министра внутренних дел. Товарищ министра внутренних дел являлся командиром Отдельного корпуса жандармов. Согласно указу императора Александра II, жандармы также подчинялись губернаторам. Отдельный корпус жандармов состоял из штаба (на должность начальника штаба назначался генерал, который продолжал числиться по Генеральному штабу), окружных, губернских, городских и уездных жандармских управлений, жандармских полицейских управлений на железных дорогах, жандармских дивизионов и городских конных команд. Кроме того, существовали еще крепостные жандармские команды (так назывались жандармы, охранявшие крепости) и полевые жандармские эскадроны, которые несли военно-полицейскую службу в районах расположения войск, как в мирное, так и в военное время. Главной задачей жандармов было подавление возможных бунтов.
Выполнение Отдельным корпусом жандармов своих обязанностей иногда сопровождалось сбором разведывательной информации, включая военную. В первую очередь это относилось к жандармским управлениям в приграничных районах и жандармским полицейским управлениям железных дорог, в зону ответственности которых входили и пограничные пункты. Жандармские полицейские управления железных дорог в отдельных случаях привлекались периферийными органами военной разведки для организации связи и руководства имеющейся у штабов военных округов негласной агентуры. Решению разведывательных задач жандармскими чинами в немалой степени способствовали подписанные соглашения с правительствами Австро-Венгрии и Германии в 90-х гг. XIX в. В соглашениях речь шла о том, чтобы установить сотрудничество офицеров Отдельного корпуса жандармов с австрийскими и германскими властями в пограничных пунктах. Однако сотрудничество военного ведомства с Отдельным корпусом жандармов в части сбора разведывательной информации наметилось только в начале XX в.
Поражение в Крымской войне заметно снизило внешнеполитическую активность России во второй половине XIX в. и привело к падению международного престижа страны. В то же время Россия получила благоприятную возможность сосредоточить все усилия на проведении насущных экономических, политических и социальных реформ. В числе важнейших государственных реформ была военная. Проведенная в 60–70-е гг. военная реформа коснулась и органов разведки. Военная разведка получила более четкую структуру и организацию, расширила сферу своей деятельности и способы ведения. В то же время ею продолжали заниматься, дипломаты, представители Министерства финансов за рубежом, Департамент полиции и другие государственные структуры, не связанные напрямую с военным ведомством. Вся эта разведывательная работа велась бессистемно, при отсутствии общего руководства и необходимого взаимодействия. В период снижения внешнеполитической активности Российского государства недостатки в организации разведки были не так заметны. В полной мере они проявились в Русско-японской войне.
Глава 3
Войны тайные и явные
Политическая активность России на Дальнем Востоке начинает расти только со второй половины XIX в. До этого времени внешнеполитическое ведомство России основное внимание уделяло европейским делам. Поражение в Крымской войне ограничило участие России в европейской политике и переключило внимание правительства на Дальний Восток. Петербург особенно беспокоило стремление Англии, Франции и США укрепиться на Дальнем Востоке. Во второй половине XIX в. Россия стремилась к достижению следующих целей на Дальнем Востоке: присоединение земель в Приамурье и в Приморье; установление фиксированных границ с Китаем и Японией, налаживание с этими государствами дипломатических и торговых отношений, а также обеспечение выхода российского флота в Тихий океан. Все эти цели были в основном достигнуты преимущественно дипломатическими методами.
В начале 1890-х гг. Россия стремилась приобрести в Желтом или Японском морях незамерзающий порт для создания там военной базы будущего Тихоокеанского флота. Однако оккупация Японией Кореи и захват Ляодунского полуострова в ходе японо-китайской войны 1894–1895 гг. не позволили осуществить это намерение. В апреле 1893 г. между Японией и Китаем был подписан Симоносекский мирный договор, который закрепил за Японией все ее территориальные завоевания. Это существенно изменило соотношение сил на Дальнем Востоке в пользу Японии, на что незамедлительно отреагировали все великие державы. Россия, чтобы уменьшить риск военного конфликта с Японией, обратилась за поддержкой к Германии и союзной Франции.
В апреле 1895 г. дипломатические представители трех стран сделали совместное заявление Японии, «дружески порекомендовав» отказаться от Ляодунского полуострова. Заявление было подкреплено совместной военно-морской демонстрацией, что в конечном счете вынудило Японию отступить. В подписанный и даже ратифицированный договор были внесены изменения. Японское правительство официально объявило о своем решении вернуть Китаю Ляодун. Во время пересмотра Симоносекского договора Россия заняла самую активную позицию. Ее участие в противодействии японским притязаниям на материке способствовало росту российского влияния в Китае и Корее, но в то же время обострило отношения с Японией, начавшей подготовку к войне с Россией.
Реальная военная угроза со стороны Японии заставила военное ведомство России принять ответные меры. В 1895 г. Главный штаб приступил к организации агентурной разведки в Тихоокеанском регионе. В ее задачу входило составление топографических карт, сбор оперативной информации о состоянии вооруженных сил Кореи, Китая и Японии, наблюдение за действиями в регионе политических противников России и др. До 1896 г. единственным официальным представителем российского военного министерства в Китае и Японии был полковник К. И. Вогак. Он одновременно состоял в качестве военного агента при посольствах России в Токио и Тяньцзине. В период японо-китайской войны 1894–1895 гг. полковник Вогак был командирован в японскую действующую армию. Туда же на время кампании из штаба Приамурского военного округа был направлен капитан М. А. Соковнин. В своих выводах оба военных агента были единодушны не только в оценках низкой боеспособности Китая, но и в своих заключениях о высоком качестве вооруженных сил Японии. В 1895 г. полковник Вогак и капитан Соковнин первыми среди профессиональных военных заявили о появлении в лице Японии опаснейшего противника России на Дальнем Востоке. Летом 1895 г., по окончании боевых действий между Китаем и Японией оба офицера вернулись к исполнению своих прежних обязанностей[618].
