— Великий Дух всюду со своими детьми, — сказал индеец с тем же спокойным достоинством. — Если скальп Золотого Глаза сушится над очагом его врага. Большой Орел со своим белым отцом будут одни странствовать по пустыням.
— Не одни, команч, — возразил траппер, который был не кто иной, как знаменитый Железная Рука. — С тех пор как апачи разрушили свою деревню и твоя сестра Суванэ сопровождает нас, мы уже не одни странствуем по пустыне. Эта девушка, — прибавил он, бросив ласковый взгляд на молодую индианку, — истинное утешение для нас, как по своему искусству шить и варить пищу, так и еще более по своей милой болтовне; но я боюсь, что ее нежное тело не вынесет трудностей нашего странствия, и думаю, что на возвратном пути нам следует зайти в гасиенду дона Гузмана и оставить Суванэ на попечение донны Мерседес.
Лицо команча омрачилось.
— Суванэ дочь вождя и никогда не будет прислужницей белой женщины, — сказал он гордо. — Апачи же собаки, и их скальпы будут украшать новые палатки команчей.
В эту минуту Суванэ прервала разговор мужчин восклицанием «хуг!», обычным восклицанием индейцев, когда они хотят выразить свое удивление или привлечь чье-нибудь внимание.
— Что случилось, Суванэ? — спросил траппер.
— Какой-то незнакомец смотрит на Железную Руку и Большого Орла, — сказала индианка своим нежным голосом, указывая на то место, где стоял американец.
Этот последний, видя что его заметили, не стал дожидаться, пока его окликнут, и пошел прямо к незнакомцам.
Сначала траппер, обманутый лунным светом, подумал, что его ожидаемый друг позволил себе невинную шутку с ними.
— Это ты, Золотой Глаз? — крикнул он.
Но ответ незнакомца тотчас вывел его из заблуждения.
— Это не Золотой Глаз. — сказал янки, — а только его посол, который радуется, что находит обоих друзей мистера Гонзага. Я являюсь к вам с важным поручением, только здесь неудобно нам беседовать, так как поблизости находится ваш опасный враг, которого вы не знаете. Пойдемте в мое жилище, сеньоры, там никто нам не помешает.
— Это невозможно, незнакомец, — возразил траппер. — Мы обещали нашему другу Хосе Гонзага, которого индейцы называют Золотой Глаз, ожидать его здесь, а вас мы знаем только из ваших слов. Итак, если у вас есть какое-нибудь поручение от Гонзаги, говорите здесь же.
Янки понял, что его наскоро задуманный план рухнет, если граф скоро отделается от своих неожиданных гостей и, вернувшись на Plaza Major, еще застанет тут друзей золотоискателя. Он решился действовать напролом и сказал наудачу, припомнив все то, что ему удалось заметить, находясь подле гамбусино и графа.
— Хорошо, я вам приведу доказательства. Вы послали вашего друга во Францию, чтобы там навербовать отряд людей для отыскания золотой залежи в стране апачей. Я являюсь к вам послом сеньора Хосе Гонзага прямо из Франции.
— Так Золотого Глаза нет в Сан-Франциско?
— Честное слово, нет.
Траппер задумался, потам обратился к индейцу:
— Как ты думаешь, вождь, следует ли нам остаться здесь или идти с этим человеком?
— Пойдем, — отвечал индеец, не задумываясь, — если он лжет и Золотой Глаз здесь, в городе, то мы скоро узнаем о нем; след белого человека не затеривается.
— Твои слова разумны, вождь, и должны быть исполнены, — решил охотник. — Указывайте нам дорогу, незнакомец; мы выслушаем ваше поручение, где вам угодно.
Американец немедленно пошел вперед, за ним последовали траппер и индеец со своей сестрой, гуськом, по индейскому обычаю.
Едва успели они свернуть в одну из улиц, выходивших на площадь, как с противоположной стороны показался граф, поспешно шедший к назначенному месту, где он, однако, как мы уже знаем, не нашел никого и бесполезно проходил до полночи.
Хотя Джонатан Смит, для более удобного наблюдения за графом, поселился поблизости от него, но он не хотел вести своих спутников по прямой дороге, опасаясь встречи с графом. Только после длинного обхода пришли они на двор гостиницы, в глубине которой находилось жилище Смита, грубо сколоченное из досок. Внутренность его была, однако, уютнее, чем можно было ожидать по наружному виду; там находился даже довольно роскошный шкаф, из которого хозяин вынул хлеб, кусок жареной оленины и бутылку водки.
— Милости просим, господа, — сказал он, разыгрывая радушного хозяина, что вовсе не шло к его грубой натуре, — вы, конечно, много прошли сегодня и должны чувствовать голод и жажду. Если эта девушка устала, она может отдохнуть в соседней комнате, пока мы будем беседовать.
Охотник не заставил себя долго упрашивать и, вооружившись ножом, с поразительною быстротою проглотил добрую часть мяса, запив его водкой. Напротив того, индеец удовольствовался своей провизией, которую Суванэ вынула по его знаку из узелка и которая состояла из нескольких кусков сушеного бизоньего мяса и черствого маисового хлеба. Вода, принесенная индианкой из колодца, находившегося на дворе, помогла проглотить эту скудную пищу.
Только когда брат кончил есть. Суванэ решилась, в свою очередь, приняться за ужин. Американец, познакомившийся с обычаями индейцев во время своего пребывания в Техасе, с тайным неудовольствием смотрел на эту сцену, так как знал, что нежелание индейца принять предлагаемую ему пищу служило признаком его недоверия к хозяину.
Наконец, почтенный траппер насытился и утолил свою жажду последним сильным глотком. После этого он взглянул на своего краснокожего друга, но, убедившись, что тот вовсе не выказывает желания закурить трубку мира, обратился к янки:
— Ну, чужестранец, — начал он, — теперь вы можете сообщить нам ваше поручение. Где вы оставили нашего друга?
— В столице Франции.
— Клянусь моей душой, это довольно далеко. Что же там делает Золотой Глаз так долго?
— Он спит.
— Как так?
— Он спит, — произнес команч, — тем глубоким сном, от которого люди пробуждаются только в обителях великого Духа.
Смущенный и испуганный траппер взглянул на обоих своих собеседников, потом поглядел по направлению руки индейца, указывавшего на одну из стен, где висели ружье и ягдташ.
— Глаз моего белого отца затемнен огненной водой, — иначе он бы давно уже узнал оружие нашего друга.
В одно мгновение траппер очутился у стены и с первого взгляда убедился в истине слов индейца.
Он сорвал со стены ружье и ягдташ и, показывая их американцу, крикнул громовым голосом:
— Человек, говори правду? Откуда у тебя взялось это, и что ты сделал с нашим другом?
Американец из осторожности подался назад и сказал:
— Потише, сеньор Железная Рука, не подозревайте невинного, но поберегите вашу ненависть для убийц вашего друга. Эти вещи — наследие сеньора Гонзаги, который, к несчастью, как уже угадал ваш товарищ, не находится более в живых.
