— Никуда, просто отвели его в сторону на время, чтобы мы успели спасти оборудование.
— Ладно, тогда… — Пауль замолчал, принюхиваясь к воздуху.
— Поднимается ветер, — кивнула Чани. Со скал окликнули:
— Эй, внизу! Ветер идет!
Гурни заметил, что фримены заторопились. Чего не сумел червь, сделал ветер — спугнул их. Краулер въехал на пологий каменный склон. Перед ним вдруг открылся проход в скалах — а когда машина скрылась внутри, камни вновь сошлись так плотно, что никто и не угадал бы здесь замаскированные ворота.
— И много у вас таких тайников? — полюбопытствовал Гурни.
— Много, и еще столько, да полстолька, да четверть столька… — ответил Пауль рассеянно и обернулся к Чани. — Отыщи Корбу, скажи — Гурни предупреждает, что некоторым в команде контрабандистов верить нельзя.
Она снова посмотрела на Гурни, потом на Пауля, кивнула — и побежала вниз, прыгая с камня на камень с ловкостью газели.
— Это — твоя женщина. — Гурни не спрашивал.
— И мать моего первенца, — улыбнулся Пауль. — В Доме Атрейдес появился новый Лето.
Гурни только глаза раскрыл.
Пауль критически озирал суету вокруг. Южное небо затянуло бурой пеленой; время от времени налетали порывы ветра, закручивая пыльные карусели вокруг людей.
— Застегнись, — бросил Пауль, надевая маску и затягивая капюшон.
Гурни подчинился. Отличная все-таки вещь — эти фильтры… Через маску голос Пауля звучал глухо:
— Так кому из своих людей ты не доверяешь, Гурни?
— Да есть у меня там новички, — ответил Халлек. — Инопланетники… — Он на минуту замолчал, осознав вдруг, как легко назвал он их этим словом — «инопланетники».
— Ну-ну? — подбодрил Пауль.
— …Так вот, это не обычные искатели удачи, какие приходят к нам, — сказал Халлек. — Какие-то слишком… жесткие. Крепкие. Злые.
— Харконненские шпионы? — предположил Пауль.
— Нет, милорд. Я думаю, не на Харконненов они работают. По-моему, это люди Императора. Салусой Секундус от них несет, вот что…
Пауль метнул на него острый взгляд:
— Сардаукары?
Гурни пожал плечами:
— Возможно. Впрочем, они хорошо замаскированы.
Пауль кивнул. Как, однако, легко Гурни стал прежним верным вассалом Дома Атрейдес!.. Хотя нет… не совсем прежним. Арракис и его обломал.
Два фримена в затянутых капюшонах появились из-за разбитой скалы, стали подниматься по склону. Один из них нес на плече большой сверток.
— Где сейчас мои люди? — спросил Халлек.
— В безопасности, прямо под нами, — ответил Пауль. — Тут у нас пещера, называется Птичья. После бури решим, что с ними делать.
Сверху позвали:
— Муад'Диб!
Пауль повернулся на голос и увидел, что фримен-караульный машет рукой, подзывая его.
Гурни, изменившись в лице, уставился на Пауля:
— Так это ты — Муад'Диб?! Это ты — «неуловимый ветер песков»?!
— Ну да, так меня называют фримены, — подтвердил Пауль.
Гурни отвернулся. Его охватили недобрые предчувствия. Половина его людей легла в песках, остальные взяты в плен. До подозрительных новичков ему дела нет — но там есть и неплохие люди, даже друзья. Он чувствовал ответственность за них. «После бури решим, что с ними делать…» Пауль так и сказал. То есть Муад'Диб. Гурни вспомнил, что рассказывали про Муад'Диба, про этого их Лисан аль-Гаиба… велел заживо содрать кожу с захваченного харконненского офицера и натянуть ее на барабан… его окружают бойцы-смертники, федайкины, бросающиеся в бой с Песней Смерти на устах…
…которого зовут просто «Он»…
Два фримена поднялись наконец к ним и легко вскочили на уступ рядом с Паулем. Один из них, с совсем темным лицом, доложил:
— Все в порядке, Муад'Диб. Нам теперь тоже лучше спуститься в пещеру.
— Хорошо.
Гурни обратил внимание на тон темнолицего. Это был полуприказ-полупросьба. Видимо, это — Стилгар, еще один герой новых фрименских легенд.
Пауль взглянул на сверток в руках второго фримена:
— Что здесь, Корба?
Вместо него ответил Стилгар:
— Мы нашли это в краулере. На нем инициалы твоего друга, а внутри него — балисет. А ты не раз рассказывал, какой искусный музыкант твой Гурни Халлек.
Гурни изучал лицо Стилгара, примечая бороду, немного выбившуюся из-под маски, ястребиный взгляд, тонкий нос.
— Твой товарищ умеет думать, мой господин… Спасибо, Стилгар.
Стилгар кивнул Корбе — тот передал сверток Халлеку — и сказал:
— Благодари своего господина герцога. Мы принимаем тебя только потому, что он за тебя.
Гурни принял сверток. Жесткие нотки в словах Стилгара озадачили его. Фримен вел себя почти вызывающе. Ревность? В самом деле, вот явился некий Гурни Халлек, знавший Пауля еще до Арракиса. В круг тех, старых, друзей Стилгару уже не войти никогда.
— Я хотел бы, чтобы вы двое стали друзьями, — произнес Пауль.
— Имя фримена Стилгара славится широко, — поклонился Гурни. — Почту за честь иметь среди друзей всякого, кто несет гибель Харконненам.
— Пожмешь ли ты руку моему другу Гурни Халлеку, Стилгар? — спросил Пауль.
Стилгар медленно протянул руку, стиснул мозолистую от рукояти меча ладонь Гурни.
— Немногие не знают имени Гурни Халлека, — улыбнулся он и отпустил руку. Затем обернулся к Паулю: — Сейчас ударит буря.
— Идем, — ответил Пауль.
Вслед за Стилгаром они двинулись через скалы по прихотливо изогнутой тропке, прорезанной в камне. Наконец они вышли в затененную нависающими скалами расщелину, откуда через низкий проход попали в пещеру. Фримены поспешно затянули за ними входной клапан. В свете плавающих ламп открывался широкий подземный зал с куполообразным потолком, приподнятой над полом платформой у одной из стен и ведущим с нее куда-то вглубь проходом.
Пауль вскочил на нее и повел Гурни прямо в этот проход. Остальные покинули первый зал через другой проход, прямо напротив. А Пауль и Гурни миновали комнату, которую можно было назвать прихожей, и из нее попали в следующую, со стенами, задрапированными темно-бордовой тканью.
— Тут мы сможем немного поговорить наедине, — сказал Пауль. — Фримены не будут нам…
В этот миг снаружи донеслись тревожные удары гонга, затем — крики и лязг оружия. Пауль метнулся наружу — через прихожую, к подиуму большого зала. Гурни, выхватив нож, кинулся за ним.
В пещере кипела схватка. На миг Пауль замер, оглядывая дерущихся, отличая бурнусы и бурки фрименов от одежд их противников. Выглядели они вполне обычно для контрабандистов — но оборонялись, разбившись на тройки, спина к спине.
Такая манера боя — это просто-таки клеймо Императорских сардаукаров.
Один из федайкинов заметил Пауля, и боевой клич прогремел под сводами пещеры:
— Муад'Диб! Муад'Диб! Муад'Диб!
Но не только этот федайкин заметил Пауля. В юношу метнули тяжелый черный нож. Пауль уклонился — нож лязгнул о камень за его спиной. Кинув взгляд, через плечо, Пауль увидел, что Гурни подобрал нож.
К этому времени фримены уже заметно потеснили тройки сардаукаров.
Гурни показал Паулю на извив тончайшей желтой линии — имперский цвет, — на золотого увенчанного льва и фасетчатый глаз на яблоке рукояти.
Да, сомнений нет. Сардаукары.
Пауль выступил вперед, на край площадки. К этому моменту внизу осталось лишь трое сардаукаров, тела остальных и тела нескольких фрименов лежали на полу грудами окровавленного тряпья.
— Стойте! — крикнул Пауль. — Герцог Пауль Атрейдес приказывает вам остановиться!
Сражающиеся замерли в нерешительности.
— Вы, сардаукары! — обратился Пауль к уцелевшим противникам. — По чьему приказу угрожаете вы законному правителю планеты, правящему герцогу Арракийскому? — И тут же, видя, как стягивается кольцо фрименов вокруг сардаукаров: — Стоять, я сказал!
Один из окруженной тройки выпрямился.
— Кто сказал, что мы сардаукары? — спросил он.
— Вот этот нож! — Пауль взял у Гурни нож и высоко поднял его.
— Тогда кто подтвердит, что ты и есть правящий герцог? — настаивал боец.
