- Входи, Свет мой!
Она вошла. Новым взглядом окинув хоромы любимого, ужаснулась, охнула и помчалась искать веник, совок, тряпку. Вместо фартука повязав грязное посудное полотенце, спешным образом старалась навести косметический порядок. Неудобно Лёху с Юлей в свинарнике принимать. Юрка всячески мешал, отрывал от дела. Потом отрывисто делился наболевшим:
- Думал, убью при встрече. Раздумал. Сначала видеть тебя не хотел.
- Соскучился через день. Представляешь? К школе твоей ездил, на тебя посмотреть. Знаешь, где увидел? Обалдеть На футбольном поле.
- Рассмотрел твоего хорошего человека. Красавец. Гусар. Решил его на дуэль вызвать. Наломать бока, чтобы он тебя не мурыжил напрасно.
- Стыдно навязываться. Приеду, а ты мне: другого люблю. И куда тогда деться? Утопиться, повеситься? Посчитал, перетерплю, справлюсь.
- Та ночь, солнце моё, чумовой была. После таких ночей детьми обзаводятся. Чтоб мой ребёнок в неполной семье рос, без отца? Не дождёшься.
- Не приди ты сегодня, сам бы к тебе на днях отправился. Чего проще, взять за руку и привести сюда? Никуда бы ты не сбежала. Не любишь меня? Полюбишь со временем. Что значит “уже”? Не понял…
С минуты на минуту должны были появиться Скворцовы, а Дрон продолжал мешать, то и дело прерывая бег времени руками, губами, всем собой. Остановить его могло лишь одно средство. Светлана решительно направилась к холодильнику. Юрка сник, затосковал, попытался спрятаться в туалете. Подозрения Светланы оправдались с избытком. На полках холодильника не нашлось ничего. Даже осклизлого куска колбасы с увядшим огурцом. В морозильной камере - бескрайняя пустыня Арктики. Надо бы разморозить. Светлана сильно постучала в дверь санузла и, пародируя дроновскую манеру, потребовала:
- Хватит прятаться, солнце моё. Вылезай. Считаю до трёх.
- Зачем? - опасливо спросил Юрка.
- Возьмёшь деньги, список продуктов. Список я составила. Пойдёшь сейчас в магазин, в круглосуточный. Надо же чем-то Скворцовых кормить. А то они больше к нам приезжать не будут.
- Знай я, что ты такая командирша, - пробубнил Дрон, осторожно выглядывая из-за двери, - не влюбился бы.
Светлана в ответ улыбнулась легкомысленно. Как там Рябцев про Ковалёва говорил? Хорошее выражение. Ей подходит. Куда теперь Дрону деваться с подводной лодки?
И был вечер. С проверенными друзьями. Со скромным, но фактически свадебным застольем. С душевными разговорами. Со звонком родителям.
И была ночь. Бессонная, сумасшедшая. С распадом на атомы и возникновением из небытия. С осознанием неизбежности и правильности происходящего.
И было утро. Ясное, чистое, не развеивающее ночной дурман, но утверждающее правоту ночи.
Светлана тихо пила кофе. Любовалась поднимающимся над серыми крышами домов пока незлым солнцем. Сквозь распахнутую форточку доносилось бодрое чириканье целого хора воробьёв. Перед ней на столе, под случайно найденной расшитой крестиком льняной салфеткой остывали в щербатой тарелке неказистые сырники. Жизнь была хороша и удивительна.
- Светка! - донеслось из комнаты. - Опять сбежала, чёрт её дери! Вот и верь после этого бабам!
Послышалось шлёпанье босых ног. Всклокоченный Дрон нарисовался в дверях.
- Ой, ё! Чисто как, аж тошнит. Ты, оказывается, здесь, солнце моё? Мне не приснилось? А я просыпаюсь, смотрю - тебя рядом нет. На пол глянул - шмоток нет. Ну, думаю, это мы уже проходили…
- Ты не там шмотки искал, - Светлана допила кофе, поднялась снять с плиты джезву, налить себе ещё бодрящей жидкости.
- А где надо было? - Юрка с интересом уставился на неё
- Часть вещей я в шкаф повесила. Кое-что на стуле сложила. Кофе будешь?
- Буду. Потом.
- Потом - это когда?
И было утро. Потрясающее. Великолепное. Первое утро их новой жизни.
POST SCRIPTUM.
Малькова переменилась до неузнаваемости. Лицо, одежда, манеры - всё было нерусским, чужим. И эта улыбка, сдержанная, вежливая, за которой пустота. Неужели не рада встрече? Тогда зачем нашла? Позвонила, вытащила сюда, в Нескучный сад? Светлана от самого метро с внутренним напряжением вглядывалась в Наталью. Не до золотой красоты сентябрьского Нескучного. Ей и хотелось прийти на встречу, и не хотелось одновременно. Не знала, чего ждать от бывшей подруги. Чувствовала неловкость из-за кражи у Мальковой Дрона. Вроде бы, столько лет прошло, Натка сама от него отказалась, бросила. И всё же, и всё же… Дорожки, деревья, старики с собачками, весело галопирующая, шумная молодёжь расплывались в тумане. Ясно виделась, слышалась одна Малькова. У неё с Дроном ведь любовь была, не игры в песочнице. Перед любовью Светлана пасовала. Исходя из того, что успела понять про неё, склонялась в безмолвном почтении.
- Ну, как ты?
- Ничего. А ты?
- Тоже слава богу.
Обменялись, называется, любезностями. И опять замолчали, внимательно разглядывая друг друга. Люля советовала не ходить, отговориться неотложными делами, коих на деле хватало выше носа. Дрон вместо совета поинтересовался равнодушно: “А тебя убудет?” Она ждала, что он напросится с нею. Частенько напрашивался в сопровождающие, желая лично контролировать происходящие вокруг жены события, возникающих рядом людей. В данном случае устранился, выслушивал жену с досадливой скукой. Лёха Скворцов, узнав, бушевал раненым слоном неделю, не меньше. Как пламенный трибун, произносил обвинительные речи со всем доступным его натуре пылом. Дрон предлагал найти солидную пивную бочку, поместить на неё Лёху и пусть митингует с бочки, периодически смачивая горло обожаемой жидкостью. Во-первых, так положено - трибунить с возвышения. Устоявшаяся мировая традиция. Во-вторых, с верхотуры гневные вопли разносятся много дальше, авось, и до Мальковой долетят. Юля рекомендовала не обращать на мужиков никакого внимания, съездить на встречу с Натальей, узнать, чего она хочет. Чего? Странный вопрос. Человек не был на родине больше десяти лет. Приехал погостить ненадолго, родителей повидать. Естественно, человеку хочется со старыми друзьями встретиться, молодость вспомнить. Светлана пыталась держаться спокойно, рассуждать логично. У самой всё внутри дрожало от страха. Никакие самоуговоры не помогали. Вдруг Наталья начнёт Дрона разыскивать? Вдруг встретится с ним где-нибудь наедине? Люля когда-то сказала: “…обычно старая любовь не ржавеет…”. Юрка, конечно, детей не бросит. Но может дрогнуть душой, не устоять перед Наткой. Натка укатит в свою Германию, а Юра затоскует. Жизнь Светланы при таком раскладе в сущий кошмар превратится. Гораздо хуже, если Натка придумает периодически к Юре на свидания прилетать. Некоторые иностранцы эдаким манером живут. Неделю здесь, неделю у себя на родине. И наши знаменитости некоторые. Шляются туда-сюда, болтаются как цветы в проруби, граждане мира.
