— Да, хотелось одним ударом срубить все три драконьи головы. Что поделать, не вышло. Вставай, Тэсси. Чем больше думаешь, как силен дракон, тем слабее становишься.
«Я встану, — говорила себе Тэсси. — Только полежу еще немного».
— Понимаешь, когда налетает дракон, приходится выбирать. — Арнек потянул ее за руку, заставляя сесть. — Либо сражаться, либо самому стать драконом. Власть дракона потому и крепка: каждый, кто живет смирившись, обрастает чешуей.
Тэсси кое-как сползла с кровати. Поднялась только ради брата, живи одна — скорее бы умерла, чем встала. Она отлично понимала: мучается не потому, что заговор провалился. Главное, Арнек жив, да и остальные уцелели. Убивало другое: она больше не могла доверять дяде. А прежде надеялась — именно Чарк отыщет нужное заклинание, избавит Арлесту от дракона.
— Пойдем завтракать.
Тэсси медленно зашнуровала платье. Она должна рассказать Арнеку о предательстве дяди. Обязана рассказать. Что, если Чарк, поощряемый ее молчанием, предаст снова? Кто поплатится головой?
Она вошла на кухню, села за стол. На дядю не смотрела, но чувствовала, что он за ней наблюдает.
— Как нога? — спросил Арнек. — Ты вчера сильно хромала. Посиди-ка денек дома.
«Дома?! С Чарком?!»
— Хочу навестить Майру.
— Что ж, навести, — позволил брат и внезапно спросил: — Как случилось, что Ладрек сбежал?
Тэсси краем глаза подметила, как рука Чарка замерла над куском хлеба. Опустила голову, мучимая одновременно и жалостью, и стыдом. За дядю стыдилась еще больше, чем за себя. Но рассказать правду не могла! «Предателям нет прощения. Чарка убьют».
Она представила его лежащим на дороге: черные волосы посерели от пыли, окостеневшие пальцы стискивают пучок придорожной травы. А потом — еще ярче — вообразила багровую тьму, черные тени ратейцев. Вспомнила голос Чарка, задрожавший по-стариковски, неверные старческие жесты, бредовые речи. Дядя защитил ее от воинов князя. Чем же она отплатит?
— Ладрек… Он опередил меня.
Арнек кивнул, решив, будто открыл причину ее отчаяния.
— Тэсси, не кори себя. Ничего удивительного в том, что бывалый воин оказался проворнее девчонки. Да, было бы удачей — покончить с полководцем дракона. Но западню мы готовили не ему.
Тэсси отвернулась. Брат ее утешает. Значит, думает: она оцепенела от страха или загляделась на схватку, напрочь забыв о поручении. Потому и промедлила, потому и не подняла тревогу.
Чарк резко встал и, отшвырнув табурет, вышел из кухни.
— Как понимаю, он пожелал нам приятной трапезы? — осведомился Арнек, не понижая голоса.
Тэсси едва удержалась, чтобы не запустить вдогон дяде кружку с молоком.
— Чарк, не спеши! — окликнул Арнек. — Тэсси вчера ногу повредила. Взгляни.
— У меня не болит! — Тэсси рванулась к двери, но Чарк, мгновенно возвратившись в кухню, преградил ей дорогу.
— Хочешь на всю жизнь охрометь? — тихо спросил он, и Арнек согласно кивнул.
— Оставьте меня в покое! Сколько можно опекать и допекать?!
— Покажи ногу, — сквозь зубы процедил Чарк.
Тэсси не шевельнулась, и он грубо толкнул ее на скамью, прибавив:
— Не бойся! Арнек проследит, чтобы я тебя не обидел!
Тэсси задохнулась от гнева, но Чарк злился еще сильнее.
Ощупывал ее колено трясущимися от бешенства руками.
Затем велел Арнеку принести из чулана кувшин с какой-то настойкой, хранившейся еще с незапамятных времен. Наложил тугую повязку и вышел, слова не прибавив.
— Заходи, заходи, — городской глава прямо лучился от радости.
Помог гостье снять плащ и проводил наверх. Никогда прежде он не одарял Тэсси вниманием, и теперь она догадывалась, чем вызван сердечный прием — после сдачи города Майра лишилась всех подруг. Горожане понимали, почему глава распахнул перед врагами ворота Арлесты. Любимую дочку от дракона спасал!
На верхней площадке лестницы хозяин приостановился и сказал:
— Это ведь ты нас предупредила. Мы бы и не узнали о трагедии в Белом взгорье. О том, как скормили дракону дочку главы…
Тэсси мало порадовало напоминание о том, что она — по наущению Чарка — помогла сдать город. Ничего не ответив любезному хозяину, она вошла в комнату и застала Майру, грустно глядевшую в окно. Видимо, в последние дни это было ее единственной отрадой.
Сейчас Майра просто не знала, чем ублажить дорогую гостью.
— Хочешь медовых пряников? Есть пироги с вишней и земляникой, варенье — тоже вишневое, земляничное, а еще смородиновое, из крыжовника… да, чуть не забыла: из розовых лепестков!
В комнату потянулась целая процессия с пирогами и прочими сластями. Тэсси беспомощно дергала Майру за рукав:
— Не надо. Хватит. Довольно.
Глава улыбался и потирал руки, приговаривая:
— Отведай, отведай. Уверен, дома вы досыта не едите.
«Благодаря кому это мы перестали есть досыта?» — вопрос вертелся на языке Тэсси, но она смолчала, щадя Майру, и без того покрасневшую от неразумной похвальбы отца.
Наконец хозяин ушел и донельзя смущенная Майра с крайне расстроенной Тэсси попытались завязать беседу. Почти сразу они обнаружили, что любая тема только усиливает их смятение и огорчение. Тэсси начала было рассказывать про узор для скатерти, но тут же сообразила, что нынче в Большой трапезной пируют чужеземцы, и осеклась. А Майра вспомнила, кто пустил чужеземцев в Арлесту, и не посмела продолжать разговор.
— Вчера плясала на свадьбе, даже ногу расшибла… — Тэсси умолкла, сообразив, что Майра на свадьбу звана не была.
— Где и плясать, как не на свадьбе, — мужественно поддержала Майра. — Наверное, веселились от души? Лора с Генриком давно любят друг друга.
— Да, они счастливы. Надеюсь, Маргарите тоже повезет. Про Листу и думать боюсь… Увы, многие девицы впопыхах свою жизнь загубят.
Майра возвела на нее мученический взгляд, и Тэсси зажала рот ладонью. Любое, просто любое ее слово ранило хозяйку. В растерянности она зачерпнула варенья из розовых лепестков и сунула в рот полную ложку — пусть теперь Майра поддерживает беседу!
— Я не просила отца сговариваться с князем, — дрожащим голосом вымолвила Майра, — он просто не верил, что мы отобьем штурм или выдержим осаду…
Тэсси замотала головой, мол, ни в чем хозяйку не обвиняет, незачем ей оправдываться! Ничего более внятного произнести не могла: варенье из лепестков роз плотно склеило губы. Оно было густым и душистым — Тэсси словно духов глотнула. От приторной сладости запершило в горле.
В довершение всего дверь распахнулась и, пятясь, вошел хозяин.
— Позвольте, господин, познакомить вас с моей дочерью. Майра, поклонись, — зашипел он, оборачиваясь, и с прежней лучистой улыбкой продолжал: — А это подруга моей дочери. Лучшая вышивальщица в городе, — прибавил он, словно извиняясь за то, что девушка в бедной одежде сидит за его столом, рядом с его дочерью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
