мире, здесь длились, распространялись на правнуков и пропагандировались.
Были люди, прогрессивные для своего времени, но по сегодняшним стандартам их сочли бы ужасными расистами. В волшебном мире множество их всё ещё находились вокруг.
Что ж, прямо сейчас я ничего не могла с этим сделать. Статья вышла, и планы Дамблдора, какими бы они ни были, пришли в движение. Прежде всего я сглупила, соглашаясь на интервью, но, может быть, Дамблдор был прав. Некоторым людям лекарство должно было помочь, и если среди них найдутся власть имущие, может быть, я смогу как-то использовать это к своему преимуществу.
Не слишком утешало и то, что люди продолжали бросать на меня странные взгляды. Мне хотелось рявкнуть на них, но с учётом того факта, что по школе всё ещё шастало несколько боггартов, это было хорошим способом оказаться перед лицом направленных на меня палочек.
Такие взгляды длились в течение следующих нескольких недель, даже когда всё вернулось к привычному распорядку. На меня больше никто не нападал, хотя я и правда получила письма от нескольких людей, благодаривших за совершённое мной.
Разумеется, сначала их проверял Снейп. Он занимался этим, потому что я отказалась открывать собственную почту по очевидным причинам, и также из-за того, что он, вероятно, беспокоился, что я занимаюсь чем-то злодейским при помощи корреспонденции.
Если бы я и правда занималась чем-то подобным, то делала бы это при помощи близнецов Уизли, Гермионы, Невилла или Милли. Вероятнее всего, я прибегла бы к помощи близнецов, раз уж никто не знал о нашей связи.
Невилл исхитрился затащить меня на оба матча по квиддичу, и хоть я ужасалась тому, насколько опасно всё это в целом было для школьников, игра оказалась вроде как забавной. В ретроспективе, отправлять Висту на встречу лицом к лицу с Луном было ещё менее безопасно, а квиддич, по крайней мере, был зрелищным.
Я наблюдала и делала заметки, когда новый смотритель украл несколько вещей в замке. Он занимался этим нечасто, но я всё записала. Возможность для шантажа могла оказаться очень удобной позднее.
Я не планировала использовать это в повседневной жизни. Флетчер был человеком Дамблдора, и он заинтересовался бы тем, как я узнала то, что узнала. Если бы мне не повезло, то Флетчер отправился бы к Дамблдору, даже если бы это означало раскрыть совершённое им. Он не показался мне человеком, ставящим интересы других выше своих, но я и раньше ошибалась в таких вопросах.
Как-то незаметно подошло время зимних каникул. Возвращение в школу оказалось легче, чем я считала, пускай я и использовала чары обнаружения людей каждый день. Я использовала их не только из-за страха перед нарушителями; я также подозревала, что любой из профессоров мог использовать чары хамелеона.
В двух случаях я обнаружила Наземникуса Флетчера, пытавшегося незаметно проследить за мной, когда я направлялась на практические уроки с близнецами Уизли. Я убедилась, что Гермиона, Невилл и Миллисент также знали заклинание и неукоснительно использовали его.
Вероятно, это было хорошей тренировкой для того, с чем мне придется иметь дело, когда школу закроют на лето.
Снаружи громоздились кучи снега, и это означало, что большинство моих насекомых были в спячке или мертвы. Пространство внутри замка было достаточно тёплым, чтобы они могли выжить, особенно магические насекомые, но я принялась заполнять свою мошну максимально возможным количеством насекомых на экстренные случаи. Сумочка давала им возможность жить в тепле и оставляла их готовыми для нападения, при этом существенно уменьшались мои возможности шпионить за окружающими.
В будущем я собиралась посмотреть, не найдется ли способа расширить согревающие чары на других. Скорее всего, я не смогу расширить их на каждое насекомое, находящееся в моем распоряжении, но всё равно этим вопросом следовало заняться.
Я размещала насекомых гнездиться в недоступных местах вокруг труб; горячей воды было более чем достаточно, чтобы сохранить их живыми в самое суровое время зимы, но они становились вялыми и трудноиспользуемыми, когда отправлялись шпионить для меня.
Это делало меня немного параноидальной.
Тем не менее, моей репутации, очевидно, оказалось достаточно, чтобы прекратить дальнейшие нападения, или, может, всё дело было в идее, что персонал и картины внимательно за мной наблюдают. Слухи, гуляющие по школе, заключались в том, что это было как для защиты от меня, так и наоборот.
— Я была бы счастлива, если бы ты отправилась со мной ко мне домой на каникулы, — сказала Гермиона.
В её глазах стояли слёзы, что вызвало во мне лёгкий дискомфорт.
— Я не стала бы подвергать вас всех опасности таким образом, — сказала я. — И я рада, что в этом году ты проведёшь каникулы в Европе.
— Я поговорила об этом с родителями, — отозвалась она. — Они хотели забрать меня из школы, но я убедила их, что на самом деле здесь я в большей безопасности, чем там, снаружи. И им безопаснее тоже, когда я здесь.
Я кивнула. По крайней мере, её родители готовы были выслушать. Я же готова была поставить на то, что многие родители магглорожденных, скорее всего, недооценивали степень угрожающей им опасности, в особенности из-за того, что не получали волшебных газет.
Не то чтобы Скитер или остальные по-настоящему сообщали о том, что происходит на самом деле. В газетах, которые я заимствовала у Невилла время от времени, мелькали намёки о том, что творится, но ничего существенного. Они оказывали медвежью услугу всему населению, насколько я понимала.
— Буду ждать с нетерпением возможности повидаться с тобой, когда ты вернешься, — сказала я.
Она кивнула.
Её вещи были собраны, и она левитировала за собой сундук. Забавно, что всего лишь за несколько месяцев до этого она была изумлена тем, что я левитировала пустой сундук, но теперь она проделывала то же самое небрежно, словно и не прикладывая никаких усилий.
Каникулы длились всего две недели, и подавляющее большинство учеников отправлялись по домам. В течение часа замок опустел, и ощущение было таким, словно эхо гуляло по нему, и сам замок стал намного больше, чем был в то время, когда его наполняли ученики.
Во всём этом было нечто жутковатое. Обычно это было место, заполненное смехом и топотом ног. Теперь школа ощущалась заброшенной.
В некотором роде, теперь я была в большей безопасности, чем раньше. Меньше
