та, в последний раз всхлипнув и отстраняясь от меня. — Простите, княжич, я не…
— Я бы сделала так же, но я уже практически замужем, — заявила Мэйлин, рывком обеих рук заставляя нас с Морозовой сесть рядом с принцессой. — Княжич, я этого не забуду.
Я кивнул в ответ и до самого города ехал, держа прижавшуюся ко мне боком Викторию за руку.
Первым делом нас привезли в больницу Апатитового. Врачи и целители разобрали пострадавших, а дотошные сотрудники ЦСБ принялись с вежливыми и понимающими улыбками слушать, что произошло, кто где находился и щедро раздавали обещания покарать виновных.
— Княжич Романов? — ко мне после осмотра целителем опричников подошел непримечательный мужчина в униформе ЦСБ.
— С кем имею честь?
— Капитан Ворошилов Андрей Викторович, — ответил тот, разворачивая перед моим лицом удостоверение с меткой внутренних расследований. — Уделите мне пару минут.
Нам выделили отдельный кабинет, явно принадлежавший кому-то из руководства больницы, и опричник жестом пригласил меня располагаться в кресле хозяина. Сам он подкатил стул к столу и стал отцеплять от своего планшета чистые листы. Под ними оказались фотографии мужчин и женщин.
— Поясните? — прежде чем браться за документы, предложил я.
— Выберите среди этих людей тех, кто покажется вам знакомым, — ответил тот.
Я кивнул и быстро проглядел картинки. Никого из них я в жизни не видел, во всяком случае, мне так показалось. Мозг у меня человеческий, и не все я могу упомнить.
— Кто это? — спросил я, когда явно разочарованный опричник убрал фотографии обратно. — И почему вы спрашиваете?
— Это внутреннее дело ЦСБ, княжич, — ответил тот. — Раз они вам не знакомы, то нам не о чем говорить.
— Группировка причастных к сегодняшнему нападению, — кивнул я, сознательно провоцируя опричника. — И вы копаете под них, у вас уже есть подозреваемые, но вы хотели получить мое свидетельство, чтобы прибавить уликам веса. Вы из внутренних расследований, значит, эти люди на снимках — сотрудники Царской Службы Безопасности. Поправьте, где я ошибся, Андрей Викторович.
Он посмотрел на меня внимательным взглядом, после чего улыбнулся.
— Хорошая попытка, Дмитрий Алексеевич, но это внутреннее дело ЦСБ, — ответил он. — Благодарю за помощь.
Я, конечно, могу ошибаться. Но слишком одно складывается с другим. Японский сегунат не просто пробрался на нашу землю, они все тщательно спланировали, подготовились, выбрали время и место. Даже разделили нас на две группы, оставив в гостинице только девушек.
Мое присутствие в гостинице вряд ли изначально планировалось, но если я прав, то японцы должны были ориентироваться на старые документы, где я все еще прохожу не как опытный боевик, а как балагур и повеса. А балагур и повеса не отказался бы от восхождения на вершину, где можно весело провести время. Иначе они бы не стали всерьез атаковать, ведь это просто самоубийство.
Я уже оперся ладонями на стол, чтобы подняться на ноги, но в этот миг заработал мой телефон, и я остался в кресле. Вытащив аппарат, я ответил на вызов.
— Здравствуй, отец.
Князь сразу же перешел к делу, и хотя говорил ровным, спокойным тоном, я слышал, как он выдыхает сигаретный дым на том конце провода.
— Сын, я рад, что с тобой все в порядке, — начал он с приятного, а потом перешел к причине звонка. — Наши бойцы уже в Апатитовом, тебя возьмут под усиленную охрану. Пожалуйста, не спорь, теперь это уже не вопрос твоего желания. Куда бы ты ни пошел, начинается бойня. Мы не можем рисковать твоей жизнью.
Выслушав его, я мысленно согласился с отцом. Какая-то полоса невезения началась для младшего княжича Романова. Что ни мероприятие, так какая-то проблема обязательно выплывает. И ладно бы я был конфликтный человек, так ведь, наоборот, стараюсь не плодить врагов и конфликты.
— Я понял, отец, — ответил Алексею Александровичу. — У меня есть просьба, пожалуйста, выслушай.
— Говори, — сказал он и, судя по треску в трубке, сделал глубокую затяжку.
— Мне нужны толковые люди в КИСТе. На базу напали, взломав систему безопасности, — проговорил я. — Подсунули банальную «петлю», я хочу написать программу для автоматического отслеживания подобных ситуаций.
— Считай, у тебя уже есть все необходимое.
— Спасибо, — с облегчением поблагодарил я.
— Это разумное вложение средств и сил, — усмехнулся князь на том конце. — Но продавать мы ее, конечно, не будем. Только для внутреннего пользования рода, сын. Договорились?
— Конечно, отец.
Он протяжно вздохнул, прежде чем сказать напоследок:
— Возвращайся домой, сынок.
— Обещаю, — отозвался я.
На этом наш разговор прервался — отец положил трубку. Я убрал телефон в карман и, поднявшись на ноги, покинул кабинет. В коридоре меня уже ждали двое бойцов с автоматами наперевес. На груди у каждого был вышит герб рода Романовых.
— Княжич, — поприветствовали они меня слаженным наклоном головы.
— Готовимся к отъезду, — приказал я. — Если самураев и перебили, отдохнуть на базе уже все равно не получится.
— Передам экипажу, — кивнул один из них и тут же заговорил по рации.
Второй дожидался команды, и я не стал томить.
— Обходим всех пострадавших, выражаем сочувствие. Одногруппники летят со мной, предупредите людей.
— Все уже готово, княжич, можем идти, — отозвался тот.
В сопровождении обоих солдат рода я спустился на первый этаж и прошел в комнату, где организовали выживших и наименее пострадавших. Я увидел Авдеева, который развалился в кресле, откинувшись на спинку, а его чемпионка сидела у него на коленях и, счастливо улыбаясь, прижималась всем телом к Ивану Тимофеевичу.
Девушки вели себя более сдержанно, а вот Петр Васильевич, вошедший в зал с другого входа, хмуро глядел на присутствующих. При этом староста опирался на трость, но внешне Орлов оставался тверд и собран, словно и не было никакого обморока в гостинице.
— Княжич, я обязан остаться, — предупредил он. — И, судя по всему, еще долго не смогу исполнять обязанности старосты группы. Пока все здесь, прошу, давайте проведем последнее собрание со мной во главе.
Я кивнул ему в ответ, подмечая, как меняются лица одногруппников. Технически он ничего такого и не сказал, но мне кажется, что каждый присутствующий подумал о том,
