Гордость помутила ум Лю Дэаня, и заспорил он с Наставником. Тогда Ван поднял с земли камень и кинул в Лю. Лю пытался уклонить свою голову, но камень попал ему прямо в лоб и Лю упал, как подкошенный. И сказал ему монах: "Истинное искусство состоит не в том, чтобы избежать удара, а в том, чтобы принять и преодолеть его. Ибо удар может быть нанесен тайно, когда не будешь ты о нем знать и не будешь к нему готов. Будь мягким – и ты преодолеешь твердое." После этого он встал, как соляной столб, и заставил Дэаня бросать в себя камни. И камни большие, величиной с голову барана, соприкасаясь с телом даоса, теряли свою силу и падали вниз, не причиняя ему вреда. Тогда понял Лю, сколь много предстоит ему еще пройти в совершенствовании своего духа. Смирил он свою гордыню и продолжал занятия, не торопясь срывать с ветвей незрелые плоды.
И случилось однажды чудо. Пришел утром Лю к дереву Го и не узнал его. Распустились на высохших ветвях молодые листья и зацвело древо, покрывшись пурпурными цветами невиданной красоты. Закричал Лю от изумления и побежал к учителю с удивительной вестью. Возрадовался монах великою радостью и поспешил лицезреть свершившееся чудо. Сказал он, что это – доброе знамение, что готов Лю для познания тайных сокровищ и тайной мудрости. Вынули они из земли ларец, и открылся он как бы сам собою, явив миру то, что было сокрыто в нем. Подивился Лю – никогда раньше не приходилось видеть ему подобных вещей, пришедших из-за границ Поднебесной.
Белый крест здесь лежал серебряный, подобный тому, что видел Лю в доме франка перед смертью, только без изображения распятого бога чужеземцев. Цепь серебряная свернулась, как спящая змея, увенчанная тремя кольцами. Зеркала чудные без оправы, из серебра же изготовленные. И венцом всему меч. Единственный из всех предметов явно сделан он был в Поднебесной, прямизной своей и тонкостью, и резьбой искусной на ручке из слоновой кости, и отсутствием гарды напоминая Дэаню мечи, что видел он у воинов из императорской стражи. Но необычен меч был легкостью своей, и белизной и изяществом. Усомнился Лю, является ли боевым оружием этот меч, или это лишь украшение, для стен пригодное. Даос разрезал тогда палец свой, и капнул кровью на клинок. И кровь отскочила от клинка, не запятнав его, как ртуть отскакивает от золота. "Меч этот – не простой, – сказал учитель. – Сделан он из лунного серебра, есть на нем следы двенадцати ковок, а то, что кровь не ложится на него, говорит о том, что закален он в человеческой крови. По моему разумению, это магический меч "Шанцин-цзянь", "Меч высшей чистоты", сделанный в древние времена могущественным магом и даосским святым, Полководцем Пяти Дорог. Нет в мире меча, равному по силе этому, и дается он в руки лишь человеку, ставшему просветленным на земле, и призванным Небесами для нелегких ратных дел.
Испугался Лю, ибо велика была ноша, свалившаяся ему на плечи. И возрадовался он, потому что чувствовал в себе силы великие, чтобы сражаться с Врагом всего живущего.
Далее Монах сел на горе, сложил руки на коленях, и созерцал Пустоту. Просидел он так два дня и две ночи, недвижим и почти бездыхан. А потом встал и повел Лю Дэаня в тайную пещеру. Отвалил он огромный камень от входа и провел Лю в темные чертоги, сокрытые от чужого глаза. Там и поведал он ученику своему о предназначении своем и стезе, грядущей для самого Лю Дэаня.
Сказал он, что все следующие великому Дао чтут великого бессмертного Лао-Цзы[49] и считают его воплощенным телом Дао – «Даочжи ти». Почитаются также и «Небесные Достопочтенные», сумевшие достичь единства с Дао, и достичь вечного блаженства на Небесах. Ибо верит любой даос, что может, развивая дух свой и тело, стать бессмертным – «сянь».
Но тайная школа, которой следовал род Ванов, почитала более всех только одного Бессмертного – даже не небесного, но земного, существующего в тайне от остального мира. Ибо сумел этот Бессмертный не только отделить дух свой совершенный от тела, и сохраниться при этом, но и обладает способностью вселяться в тела других людей, не убивая их собственную душу, но облагораживая ее, и даря этим людям способности к необычайному. Имя этого божества неизвестно, потому что являет собой величайшую из тайн, но называют его Ваны "Тайдисянь", что означает "Великий Земной Бессмертный". А школа их именуется "Тайдисянь мэнь".
Поблагодарил Лю, что допущен был в тайные врата Школы, и позволено ему стать членом ее. Но монах сказал, что не может Лю стать членом "Тайдисянь мэнь", ибо это – удел лишь рода Ван. Святая обязанность предков Вана Дунгуна на земле – находить тех, кто осенен Духом Великого Бессмертного, наставлять их в Пути истинном, и оберегать их жизнь, так как много у них врагов, и враги эти весьма могущественны. Тут догадался Лю, что означают события, которые произошли с ним после смерти чужеземца. И что он, Лю Дэань, и есть носитель Духа Великого Тайдисянь.
И подивился Лю, что не чувствует он в себе никаких изменений, говорящих, что поселилась в нем душа Великого Бессмертного. На что Ван отвечал, что неудивительно то, потому что вселения Тайдисяня еще не произошло. И что, когда осенит он Лю Дэаня, узнает тот истинное Имя Великого Бессмертного и получит особый знак на теле. Пока же он должен готовиться к этому.
Потом взял монах в руки меч Шанцин и подивился силе его и магическим свойствам. Ибо в неумелой руке меч сей был палке подобен, но, стоило направить в него жизненную силу "ци", как он становился словно бы продолжением руки. И рассекал без труда самое толстое дерево, и большие камни разбивал с третьего удара. Но сказал Ван ученику своему, чтобы остерегался он злоупотреблять силой этого оружия, потому что черпает Шанцин жизненную силу из своего хозяина и может опустошить его. И нельзя обращать клинок этот на неправедные действия, иначе потеряет он свои чудесные свойства.
А через несколько дней увидел Лю волшебный сон. Снится ему, что сошел к нему с Небес чужеземец, который передал ему перед смертью шкатулку. И назвал он истинное имя Тайдисяня – Великого Бессмертного, и поведал Лю Дэаню множество тайн, которые открыли его глаза. А когда проснулся Лю, нашел он на груди своей тайный знак, и ощутил в себе силу настолько необыкновенную, что едва научился справляться с нею, и то по прошествии двух лун.
Однажды прибегают к ним крестьяне из долины, и говорят, что завелся в округе, в чаще леса страшный зверь-оборотень, похожий на крысу и подобный ей по коварству и ненасытности, но ростом с тигра и силой его превосходящий. Сказал тогда монах: "Окончен твой путь Ученика, Лю, начинается путь Воина. Иди и сражайся с оборотнем, потому что Зверь этот и есть воплощение земное твоего Врага. И придет он за тобой, даже если ты попытаешься скрыться". На что Лю ответствовал: "Пойду и убью Крысу-Тигра, но смиренно прошу вас, Учитель, пойти со мной и наставить меня мудрым советом". Ван Дунгун почел за честь такое приглашение, и сказал, что в том и состоит истинная мудрость ученика его, что, веря в собственные силы, не пренебрегает он словом старшего.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
