И теперь, когда она была беременна в четвертый раз, мысль, что ей придется снова вести однообразную и скучную жизнь, до безумия ее раздражала. Кем она станет, если бросит работу?
Если бы у нее было счастливое детство, если бы ей не нужно было самой зарабатывать деньги, выбиваться в люди, стремиться к положению в обществе, если бы она в результате всего этого не стала такой сильной! Она боролась за успех, упорно работала для его достижения и наконец заняла достойное место. Трудно теперь от всего этого отказаться.
У Джорджа уверенность в себе была врожденной, она была следствием его аристократического происхождения, которое с самого начала обеспечило ему положение в британском обществе. Родословная его семьи уходила корнями в семнадцатый век, а его дядя был графом. Благодаря происхождению Джордж все в своей жизни принимал как должное, и он никак не мог понять некоторую закомплексованность Джоанны. А его мать, леди Лангфорд, до сих пор считает ее чужой. Она могла бы признать свою невестку только в том случае, если та подарит ей наследника.
Джоанна же со своей стороны ни состоянием, ни происхождением похвастаться не могла, а опыт общения с отцом и Нейлом научил ее лишь тому, что полагаться на мужчин никогда не стоит — ни в материальном плане, ни в том, что касается чувств, и поэтому она предпочитала ни от кого не зависеть. Джорджа очень восхищала эта ее независимость, с которой она никак не желала расстаться.
Мать Джорджа была энергичной, похожей на курицу семидесятидвухлетней вдовой. Муж оставил ей все свое небольшое состояние. Ей, а не Джорджу. И поэтому, чтобы Джоанна и Джордж могли нормально жить, ездить на машине, отдыхать во время своих редких отпусков, Джоанна должна была работать и получать зарплату. Как она завидовала тому, что Лангфорды никогда не портили себе нервы из-за денег.
Джоанна вздохнула. Доктор Бишофф неправильно поняла свою пациентку и принялась ее успокаивать.
— Держитесь, первые три месяца уже прошли. Ваш полет на «Конкорде» в Нью-Йорк не причинил вам никакого вреда, насколько я могу судить; ужасный вечер, который вы провели вчера — тоже. Успокойтесь и не переживайте. — Улыбнувшись одними глазами, она сообщила: — Похоже, у вас будет прелестная девочка.
— Девочка?!! — воскликнула ошеломленная Джоанна.
— Ну, я не могу вам это стопроцентно гарантировать, у вас еще очень маленький срок, но до сих пор я еще ни разу не ошиблась. С сегодняшнего дня, — предупредила она, — никаких полетов в Нью-Йорк. И побольше отдыха. Когда я слышу частый стук каблучков по тротуару, я всегда знаю, что это вы. Теперь вы будете ходить немного помедленнее, правда?
Джоанна рассказывала доктору Бишофф про тот подпольный аборт на Майорке. Она часто думала, как бы сложилась ее жизнь, если бы тогда она сохранила ребенка. Сейчас ему или ей исполнилось бы уже двенадцать лет. Джоанна, очевидно, не была бы замужем за Джорджем, и уж, конечно, не смогла бы столько времени посвящать работе.
Пока Джоанна одевалась за ширмой, ей вдруг захотелось поговорить с мужем, услышать сквозь треск в телефонной трубке его мягкий спокойный голос. Но телефоны в детском доме в Киншасе, где он работал, похоже, были постоянно неисправны, да и по факсу тоже ничего не проходило. Если она его об этом попросит, он, конечно, приедет. Но она знала, что тогда он будет настаивать, чтобы она пожила с его матерью.
Такая перспектива пугала Джоанну, Кэтрин Лангфорд принадлежало несколько домов в самых престижных районах Великобритании. Обстановка в домах была однообразной: комнаты застланы потрепанными, хотя и очень дорогими коврами; огромные, неуютные кухни, которых не коснулось время и научно-технический прогресс и до которых нужно было пройти милю, чтобы сварить себе одно яйцо, а готовили здесь в тяжелых старинных сковородках и кастрюлях, почерневших от долгого употребления. В холодных коридорах, где температура как раз была самая подходящая для того, чтобы сохранились висевшие на их стенах портреты далеких предков работы старых мастеров, стыла в жилах кровь. А Джоанна любила уют, современные удобства и центральное отопление. В обществе родственников мужа, богатых, утонченных и аристократичных, она никогда по-настоящему не чувствовала себя свободно — они по-другому одевались, ходили, смеялись… Однажды весной, когда собралась вся родня Джорджа, Джоанна имела неосторожность надеть соломенную шляпку. Троюродная кузина Джорджа, немедленно отозвав ее в сторонку, назидательно прошептала: «Дорогая, мы никогда не носим соломенных шляп раньше июня».
Джоанну передернуло. Жить в одном доме с Кэтрин Лангфорд? К черту, только не это!
В четыре часа дня дремавшая на диване Катя сразу же проснулась, как только зазвонил телефон. На этот раз, сразу после того как сработал автоответчик, она наконец услышала любимый голос.
Она схватила трубку.
— Я слушаю. Не прерывай связь. Подожди, я только выключу автоответчик.
— Я не могу сейчас долго говорить. — Зазвучал строгий голос. — Мне это очень тяжело. Больше мне не звони. Я в больнице. Слава Богу, в машине не было детей. Береги себя.
Послышались частые гудки.
Рыдая, Катя положила трубку.
В Челтнеме продолжали свою работу сотрудники службы безопасности правительства. В видеомагнитофоне что-то щелкнуло и зажужжало.
— Хорошо, все в порядке. Сделайте несколько копий с этой кассеты — кое-кто должен увидеть эту запись. Потом положите кассету в сумку, как она там лежала, и отправите сумку в больницу.
— Будет сделано.
Катя без устали мерила шагами паркет красного дерева, устилавшего пол ее квартиры, вся обстановка которой была выполнена под руководством опытного дизайнера из их телестудии. Все светильники, вся мебель были подобраны с одной-единственной целью. Чтобы Катя на этом фоне выглядела безупречно.
Самый модный район Лондона, улица Кейл-стрит, дом «Броадвик Мэншнс», квартира 33, удобная, уютная и комфортабельная как номер в пятизвездочном отеле. Катя, бравшая уроки у профессионального дизайнера, время от времени вносила в обстановку кое-какие изменения. Например, совсем недавно она установила несколько популярных в этом году вазонов с искусственными цветами и убрала со стола вышедшую из моды скатерть с бахромой.
Для того чтобы заставить приходящую домработницу, миссис Бун, поддерживать квартиру в идеальной чистоте, сделала несколько лет назад открытие Катя, нужно как бы случайно обмолвиться, что сегодня к тебе на ужин собирается принц Эндрю или кто-либо из других высоких гостей. С каждым годом в этом списке появлялись все новые и новые знаменитости. К счастью, миссис Бун не знала, что глава Организации Объединенных Наций находился в Нью-Йорке в тот самый вечер, когда его ждали к ужину в «Броадвик Мэншнс» вместе с Терри и Хелен Уоганами, Эммой Томпсон и Кеннетом Бранагом.
