На банкет было приглашено шестьдесят человек гостей, которые, потягивая превосходное белое вино, общались между собой на интересующие их темы. В отличие от них всех Катю, смущенную и взволнованную, интересовал только один человек. Хотя она и старалась не смотреть на Дейвину Томас, их взгляды время от времени встречались. Когда это случалось, Катя вздрагивала, словно ее пронзал электрический заряд. Она решила про себя, что такое сильное ощущение не может возникать у нее одной, и поэтому ничуть не удивилась, когда, после того как большинство гостей уже ушли, министр тихим голосом пригласила ее «продолжить дискуссию» у нее дома.
— Мы с Хьюго купили эту квартиру, как только приехали в Лондон, — сказала Дейвина, проведя Катю в уютную кухню. Она открыла небольшой холодильник, в котором стояло несколько бутылок разных сортов шампанского и минеральной воды.
— Потом нам понадобилась квартира побольше и мы купили дом на Лорд-Норт-стрит, это отличное место во многих отношениях, особенно что касается развлечений, — продолжала Дейвина. — Но когда мне нужно побыть одной, я приезжаю сюда, на Роланд-Мьюс. Это мое маленькое убежище.
Она протянула Кате большой бокал с холодным шампанским «Сансерр» и, подойдя к широкому дивану, жестом предложила Кате сесть, а сама заняла место в кресле напротив. Катя подавила в себе нелепое чувство разочарования.
Они поговорили о банкете, о перспективах, имеющихся у телевидения, и об утреннем интервью Кати, которое она брала у американского вице-президента. Когда бутылка опустела, Дейвина притушила свет и Кате уже не казалось странным, что она откровенно отвечает на настойчивые вопросы Дейвины о своей личной жизни, доверяя секреты, которыми она никогда не делилась даже с Джоанной и Лиз. Она рассказала про свои многочисленные романы, и про то, что она устала от секса. Что с того времени как она стала знаменитой и у нее появилась возможность выбирать поклонников, она сама стала принимать решение продолжать или нет тот или иной роман. К своему собственному удивлению, Катя начала рассказывать Дейвине, что у нее стало появляться отвращение к мужчинам и к сексу с ними. Это значит, что ее половая жизнь, сказала она внимательно слушающей ее Дейвине, фактически прекратилась. Когда же ей все-таки случается переспать с кем-то из мужчин, которые постоянно преследуют ее, это заканчивается тем, что в самый неподходящий момент ее начинает передергивать от их колючих подбородков и грузных тел, а, самое главное, ее партнеры нисколько ее не возбуждают.
Дейвина подсела к Кате, обняла ее и, успокаивая, начала укачивать словно ребенка. Кате стало так хорошо, словно ее укрыли теплым одеялом. Большего она и не желала.
— Моя маленькая, моя любимая, — Дейвина сопровождала слова нежными поцелуями. Она целовала Катины щеки и виски, — тебя обидели, тебя оставили одну…
Кате были очень приятны мягкие, теплые губы и нежные объятия, она почувствовала, как ее захлестнула приятная волна. На короткое мгновенье Катя расслабилась, а потом внезапно высвободилась из объятий Дейвины.
— Это для меня так необычно, — неуверенно прошептала она. — Я никогда даже и не думала, что я буду… вот так вот.
Дейвина удержала ее рядом с собой на диване с бархатной обивкой.
— Не будем продолжать. Я не могу принуждать тебя делать то, что тебе неприятно.
— Я знаю, ты мне не сделаешь ничего плохого, — сказала Катя.
Дейвина вновь приблизилась к Кате. Она медленно и нежно провела пальцем по Катиной груди, чувствуя, как твердеют у той соски от ее прикосновений.
Катя снова отпрянула.
— Я никогда такого не делала… Я не уверена…
— Прости меня, — прошептала Дейвина, убирая руку.
Какое-то мгновенье они помолчали, после чего Катя тихо, но решительно произнесла:
— Не извиняйся.
Она медленно начала расстегивать позолоченные пуговицы на своем черном жакете и, глядя прямо в гипнотизирующие серые глаза Дейвины, опустила бретельки своего шелкового топика.
— Не убирай руку, мне было так хорошо…
По возвращению с Майорки у Кати была череда коротких романов с мужчинами, где, кстати, ее гораздо больше занимал процесс ухаживания, чем собственно сама постель. После того как она разрешала мужчинам перейти от слов к делу, эти романы тут же и заканчивались.
После того как она рассталась с Майком Стэнвеем, мужчины обычно проводили с ней одну или две ночи, а затем из моря страстей перебирались в тихую гавань платонических дружеских отношений.
Однажды, когда Катя обсуждала с Джоанной и Лиз, почему ни один мужчина не может надолго завладеть ее чувствами, она призналась:
— Мужчины никогда не могут понять, что я очень скоро теряю интерес к сексу и часто это происходит как раз именно во время занятий любовью.
На это Лиз ничего не смогла возразить.
— Мужчинам требуется много времени, чтобы заметить, что ты лежишь как бревно. Они могут заниматься любовью с кем угодно. Помните Портнова? — Подруги захохотали.
Катя часто рассказывала Дейвине о своих близких друзьях. Она призналась ей, что начала взрослеть, как только началась ее дружба с Джоанной и Лиз. Рассказала и о том, что когда Джоанна однажды объявила о своей помолвке с Джорджем Лангфордом, Катя и Лиз очень испугались, решив, что их дружбе с Джоанной пришел конец. К счастью, Джордж оказался очень добродушным человеком и заверил свою жену, что никогда не будет вмешиваться в ее дела. Он прекрасно понимал, что общительной Джоанне подруги просто необходимы, и всегда относился к ним с самым глубоким уважением. Со своей стороны они платили ему тем же и даже в шутку присвоили титул «Почетная Женщина».
— Они, конечно, прекрасные люди, — проницательно заметила Дейвина, — но я боюсь, что если ты расскажешь своим друзьям обо мне, все обернется по-другому и твоя дружба с ними закончится.
Да, подругам никогда ее не понять.
Но зачем им говорить, если их роман с Дейвиной все равно скоро закончится? К тому же у нее ни за что не хватит храбрости рассказать Лиз и Джоанне, в какую переделку она попала. К почему.
А ведь всего каких-то несколько дней назад Катя с Дейвиной даже собирались вместе отправиться в отпуск. Но Катя все это время подсознательно чувствовала, что Дейвина скорее пожертвует их отношениями, чем поставит под угрозу свою репутацию, потому что провести вместе отпуск значило явно привлечь к себе внимание.
Господи, какая непростая ситуация, сейчас бы немного поспать…
Через несколько минут Катя уже находилась в полудреме, между сном и реальностью. Наконец-то она смогла отогнать от себя грустные мысли, которые мучили ее последние двое суток, когда в ее мозгу снова и снова возникала одна и та же картина. Она была столь отчетлива, словно Катя много раз подряд смотрела одну и ту же видеозапись.
