Николь была знаменитостью в журналистских кругах, пользуясь репутацией самой тщеславной женщины на Флит-стрит. Только вчера она прекрасно подтвердила такую репутацию. Одна сотрудница пришла показать своего первенца, которому было семь дней от роду. Николь взяла ребенка на руки, и единственными словами были:
— Ну как я выгляжу с ребенком? Я с ним неплохо смотрюсь?
Николь была одной из тех женщин, которые не делают секрета из того, что их сексуальная жизнь помогает им делать карьеру. Это должно было показать неудачницам, как нужно пользоваться своим телом, чтобы достичь высоты положения. Все в редакции знали, что у нее роман с владельцем газеты, Фергусом Кейнфилдом, и Николь как-то тонко намекнула Лиз, что если бы она захотела, то смогла бы подняться выше нее и выше всех других своих коллег по служебной лестнице.
На прошлой неделе произошла полнейшая нелепость, когда Николь удалось, минуя Лиз, добиться поездки в Париж. Лиз решительно отклонила ее просьбу о поездке, потому что расходы на нее выходили за рамки бюджета. Но сразу же после их разговора Лиз увидела, как Николь прыгнула в лимузин Фергуса Кейнфилда, следовавший в лондонский аэропорт. Как выяснилось потом, она спокойно заняла место в самолете рядом с Фергусом, и Лиз лишь отчасти успокоило то, что владелец газеты не знал о ее решении. Но она сама не знала того, что он находился под воздействием двадцатичетырехчасового непрерывного секса с Николь в его номере гостиницы «Георг V».
Николь начала занимать видное положение еще в лучшие годы царствования Чарли Мейса. С тех пор она заметно повысила планку, но ей все еще нравилось быть под покровительством главного редактора. В редакции до сих пор помнили историю с душем, случившуюся тремя годами ранее.
Однажды вечером с потолка отдела новостей хлынул водопад теплой мыльной воды. Тут же было выяснено, что источником наводнения является ванная комната редактора. После того как долго колотили в дверь, оттуда вышел смущенный Чарли, а через несколько секунд за занавеской в душе обнаружили съежившуюся от страха голую женщину, тогда всего лишь вторую помощницу редактора отдела моды, Николь Уэлсли.
Нужно заметить, что в отношениях Николь и Чарли этот случай был довольно экзотичным. Она привыкла заниматься любовью в самых различных местах, он же с ней почти всегда устраивался у себя в кабинете, где стоял широкий кожаный честерфилдовский диван, когда ближе к вечеру Чарли обычно запирал кабинет на время так называемой «редакторской работы».
Временами Лиз даже жалела Николь. Из-за того, что она находилась под покровительством редактора, ее собственный талант никто не воспринимал всерьез, хотя время от времени она писала в самом деле неплохие статьи. Но при этом Лиз постоянно задавала себе вопрос, как долго Николь продержалась бы на работе, если бы полагалась исключительно на свои способности.
В редакции внимание Николь являлось привилегией лишь тех мужчин, которые занимали высокие должности. Так как она получила место редактора отдела моды благодаря покровительству Чарли, ее способности как журналиста были под большим знаком вопроса. Подозревая это, редактор отдела моды часто нервничала и злилась.
Но в результате многочисленных романов — в том числе и за пределами самой «Кроникл» — у Николь появились связи с самыми разными нужными людьми. Вдобавок, некоторые злые языки утверждали, что ее карьере также неплохо помогает шантаж. Она была опасна, потому что большинство мужчин, которые с ней переспали, были женаты, тогда как она была не замужем, и это давало ей определенную власть — ведь все козыри были у нее в руках.
— Я мерзко себя чувствую в присутствии женщин типа Николь, — сказала Катя, когда несколько недель назад они с Лиз и Джоанной завели об этом разговор. — Когда же в конце концов о женщинах будут судить по их профессиональным качествам, а не по тому, насколько они хороши в постели.
— Точно, — согласилась Лиз. — Но женщина может всегда рассчитывать на повышение, если сумеет соблазнить своего начальника.
Катя рассмеялась.
— Я знаю двух женщин, занимающих высокие посты на телевидении, которые поступают совсем наоборот. На нашей телестанции, например, есть один очень милый парень, который получил свое первое повышение, после того как его самого соблазнила женщина-начальник.
— Ха, — сказала Лиз. — Я бы тоже так поступила, если бы у нас в редакции был хоть один подходящий парень. Но я не переношу, когда мной интересуются только ради того, чтобы, используя мое служебное положение, получить повышение.
— Ты несправедлива, — пошутила Джоанна. — Их может еще заинтересовать твоя страсть… к сотовым телефонам.
Тони дал инструкцию молодой журналистке Дебби Лакхерст ехать на Роланд-Мьюс и присоединиться к Питеру Макленнану. Вручая ей копию снимка, он заявил:
— Я хочу, чтобы ты выяснила, кто запечатлен на этом снимке. Мы думаем, что женщина может быть любовницей Тома. Тебя взяли на работу, потому что ты знаешь несколько языков, так что попробуй поговорить с теми цветными шлюхами, которые там живут. Очень вероятно, что ее видел кто-нибудь из тех девочек, которые работают там по ночам. Сразу предупреждаю — это задание не для колонки новостей, — добавил он. — Делай свое дело как можно тише и никому ни слова. Никому. Поняла?
Дебби кивнула. Она была готова сохранить это дело в тайне, потому что всегда считала — если она будет в точности исполнять то, что ей велит начальство, она сумеет сделать неплохую карьеру.
Многие истории не попадали в колонки новостей, но материал для воскресной газеты нужно начинать искать в начале недели, и Тони старался изо всех сил. Некоторые сотрудники «Кроникл» по вторникам и средам слонялись без дела, обычно проводя эти дни в пивных. Но только не Тони.
Поскольку на Роланд-Мьюс оказалось два практически одинаковых дома и по фотографии невозможно было определить, где же сделан снимок, Тони решил исключить любую возможность ошибки.
Он хотел знать с абсолютной уверенностью, в какой именно из двух домов собиралась войти женщина в плаще, поэтому направил другого репортера, Алека Престона, к хозяину соседнего коттеджа, опасаясь, что Том Ривз может оказаться совсем ни при чем.
Но даже в этом случае им могло еще повезти. В соседнем доме также жила одна довольно известная личность, и если хоть один вариант сработает, у них получится сенсационный материал.
Белинда, секретарша отдела новостей, принесла своему шефу большую чашку черного кофе.
— Я только что говорила по телефону с отделом новостей «Гэзетт». То, что я услышала, совершенно невероятно, и я уверена, нам это пригодится.
