княжение Владимирское. Святослав ездил в орду, но так и умер, не утвержденный в своих правах великого князя. Оставался еще князь, который должен был по прежнему праву старшинства занять владимирский стол. Это был князь Углицкий, старший сын Константина Всеволодовича. Но в те времена уже одерживали верх более сильные. Ярославичи были сильнее князя маленького углицкого удела и, кроме того, были утверждены великим ханом, потому спорить с ними не приходилось.
Спор возник между самими братьями. Александр, как старший, рассчитывал на великое княжение во Владимире. Стол в утратившем свое значение, разоренном Киеве не привлекал его. Через два года ему удалось выхлопотать у сына Батыя Сартака старшинство и, кроме того, войско для выдворения Андрея. Толпы татар устремились на Суздальскую землю, разорили города и села вокруг Владимира, забрали множество скота и людей. Андрей бежал в Швецию после того, как новгородцы отказались принять его к себе. Александр с торжеством въехал во Владимир. Митрополит Кирилл, живший уже гораздо больше во Владимире, чем в Киеве, встретил его со всем духовенством, боярами и гражданами у Золотых ворот. Вернувшийся Андрей помирился с братом и получил в удел Суздаль.
Улеглось волнение во Владимирском княжестве, вернулись жители, разбежавшиеся от татар, открылись закрытые и ограбленные храмы, но Александру не было покойно на отвоеванном отцовском столе. Много тревог и волнений причинял ему Новгород, на который зарились всегда суздальские князья. Из-за Новгорода произошла у него ссора с братом Ярославом, княжившим в Твери. Новгородцы любили своего князя и помогли ему одержать победу над Ярославом. Были также у Александра и новые столкновения со шведами, над которыми он снова одержал победу, затем пришлось ему усмирять народное волнение в Новгороде, вызванное переписью жителей по повелению нового хана[27].
При воцарении этого хана Берке происходила вторая перепись жителей по всей русской земле. Первая была тотчас после завоевания. Приехали численники татарские и в земли Суздальскую, Рязанскую и Муромскую. Пересчитали весь народ, поставили десятников, сотников, тысячников, темников. Освобождено от податей было только все духовенство белое и черное, к которому татары вообще относились с уважением. На этот раз жители подчинились новому проявлению татарского насилия, но через несколько лет сборщики податей вывели их из терпения чрезмерными и неправильными поборами. Ожили замершие веча старых городов, загудели вечевые колокола, повалил возмущенный народ на площади Владимира, Суздаля, Ростова, Переяславля, Ярославля. Некоторые лихоимцы были выгнаны, другие убиты. Татарские власти не могли быть довольны таким взрывом своеволия покоренного народа. Александру пришлось в четвертый раз ехать в орду, чтобы умилостивить разгневанного хана. Поездка была успешна, хан не отправлял новые полчища на разоренную русскую землю, но Александр, проведши в орде всю зиму, вернулся на родину уже больной. Остановившись на пути в Городце Волжском, он там и умер в 1263 году. Митрополит Кирилл, живший в то время во Владимире, получил весть о кончине князя и с великим горем сообщил об этом народу. «Зашло солнце земли Русской», — сказал он, и слушатели ответили ему воплем: «Уже погибаем». Несмотря на жестокий зимний холод, митрополит, все духовенство, бояре, граждане и весь народ шли навстречу тела князя до Боголюбова.
По отзыву летописцев, Александр Невский много потрудился для всего великого княжества. Своим заступничеством за Русь перед ханом, также своими победоносными походами на запад Александр создал себе славу и уважение среди современников, передавших потомкам память о нем как о князе, стоявшем наряду с Мономахом.
Следующий великий князь Ярослав Ярославич Тверской, прокняживший девять лет, уделял еще большее внимание Новгороду, несколько раз ссорился и мирился с ним. Начиная с Александра Невского, великие князья Владимирские, так же как прежде киевские, считались князьями Новгородскими. По примеру отца и брата, Ярослав старался угождать хану, ездил к нему для выражения почтения и умер также не на родине, а на пути из орды. Жил он больше в своей отчине Твери и в Новгороде, чем во Владимире, и похоронен был в Твери. Последний сын Ярослава Василий Костромской прокняжил всего четыре года и также начал свое княжение с борьбы из-за Новгорода. Подобно брату, он приводил татар на новгородцев, когда те избрали себе другого князя. Как Ярослав присоединением Новгорода хотел усилить свой удел Тверское княжество, так Василий старался об усилении своего Костромского. Каждый надеялся свою отчину сделать центром великого княжения вместо Владимира, но ни тому ни другому это не удалось.
Крупным событием княжения Василия Ярославича был духовный собор, созванный во Владимире митрополитом Кириллом в 1274 году. Приехав в этом году во Владимир, чтобы посвятить в местные епископы архимандрита Печерской лавры Серапиона, он созвал епископов Новгородского, Ростовского, Переяславского и Полоцкого для обсуждения составленного им «Правила» для духовенства. «Правило» состояло из ряда предписаний, направленных к искоренению существовавших в то время злоупотреблений в церковном управлении, погрешностей в богослужении и недостатков в нравственной жизни духовенства и народа. Кирилл был одним из самых ревностных русских пастырей того времени. Он почти не жил в Киеве, но ездил по всей Руси, лично наблюдая за паствой. В предисловии к составленному им «Правилу», говоря о наказании Божьем, постигшем Русь, за нарушение церковных постановлений и христианских заповедей, он пишет: «Какую прибыль получили мы, оставив Божьи правила? Не рассеял ли нас Бог по лицу всей земли? Не взяты ли были наши города? Не уведены ли в плен наши дети! Не запустели ли святые Божьи церкви? Не томят ли нас на всякий день безбожные и нечистые язычники? Все это случилось нам за то, что не храним правил святых и преподобных наших отцов». Предписания собора были направлены, между прочим, против сребролюбия епископов, выражающегося, главным образом, во взимании обременительной платы за поставление в духовный сан. Обычай взимания платы за поставление в сан перешел к нам из Греции, где был определен и размер этой платы. Не довольствуясь установленным вознаграждением, епископы произвольно увеличивали его. Кроме того, духовенство угнетало нищих, живших на церковных землях, превращало их в своих холопов, заставляя работать на себя в своих усадьбах. Уверенный, что нравственность мирян во многом зависит от нравов духовенства, Кирилл постановил в «Правиле» давать священный сан людям непорочным, жизнь которых известна с детства. Другие постановления относятся к искоренению некоторых обычаев и празднований, сохранившихся еще от языческих времен, кулачных боев и разных «бесовских игрищ». «Известно нам также, что многие люди, держась древних языческих обыкновений, сходятся в святые праздники на какие-то бесовские игрища, криком и свистом сзывают подобных себе пьяниц и бьются дрекольем до самой смерти, снимая с убитых одежду. Отныне
