— Что ж, верно. — Тайриэл потер переносицу. — Это должен сделать ты. Но ты ошибаешься, говоря, что я вне подозрений. Несколько дней назад, когда мы остановились на отдых, я получил письмо из Гильдии наемников, где говорится… — Эльф задумался, стоит ли рассказывать о содержании, но решил, что его проблемы не касаются прочих членов отряда. — Неважно, что там говорится. Из письма я сделал вывод, что Кайла увидели на улице и, скорее всего, доложили Совету, поскольку я не могу сообразить, кого еще может волновать, жив он или нет. Если Совету действительно известно, что Кайл жив, то скоро они узнают, и кто это устроил. Тогда мне придется нелегко. Но пока, я склонен думать, они не успели разобраться в ситуации. Следующее собрание я переживу. Оно, кстати, будет через два дня, Кеннет. Там я предложу вызвать тебя под каким-нибудь предлогом — ну хотя бы напирая на то, что тебе может быть что-то известно о Кайле. Они пойдут у меня на поводу, я уверен, и долго будут пытаться добиться от тебя сведений. Придется подумать, что ты им скажешь. В конце ты зацепишься за сознание главы и выяснишь, кто он такой.
— Если все твои планы были столь же «незатейливы», я удивляюсь твоей успешной карьере убийцы. Ты слишком полагаешься на случайности, Тайриэл, — заметил маг.
Однако эльф был прав: глава не удержится от соблазна допросить его — под любым предлогом. Но это отнюдь не делало перспективу появиться на собрании Совета более желанной. Сказать по правде, Кеннету было попросту страшно, в чем он неохотно себе признался. Об отступлении не могло идти и речи, но упустить случай сыпануть в отместку соли на рану самого Тайриэла было бы, пожалуй, даже глупо. — Значит, ты получил письмо из Гильдии? — поинтересовался Кеннет, жестоко улыбнувшись одними губами. — Позволь мне предположить, о чем в нем говорилось. Обвинение в нарушении профессиональной этики, нарушение условий контракта и беспрецедентный договор с клиентом. Ты вне закона, Тайриэл. Впрочем, о чем это я? Ты и так был вне закона, а несколько дней назад на тебя объявили официальную охоту. Так что Лорисса не одинока в своем положении беглянки… И каково же это, Тайриэл, — из убийцы превратиться в жертву?
Эльф побледнел. «Что ж, я сам выбирал себе соратников посообразительнее», — пронеслось в его голове.
— Я, как ты любишь меня клеймить, убийца. Им и останусь до самой смерти, от чего бы она ни пришла: от стрелы или от старости. Вряд ли я когда-нибудь стану жертвой, поскольку способен постоять за себя. И удовольствия позлорадствовать над моей беспомощностью я тебе не доставлю.
Кеннет нимало не изменился в лице, сохраняя надменную улыбку.
— И что же ты будешь делать, когда до тебя доберутся твои… коллеги?
— Не твоя печаль. Сосредоточься лучше на том, что тебе предстоит сделать. Прочее не должно тебя волновать.
Тайриэл повернулся было, чтобы уйти, но Кеннет преградил ему дорогу.
— Можешь сколько угодно издеваться над Лориссой и ругаться с ее служанкой, но окажи любезность — умерь свои амбиции. Я не слуга тебе и не потерплю подобного обращения. Несмотря ни на какие обстоятельства. Если тебе нужна война, ты ее получишь, эльф.
— В самом деле? А что получишь ты? Кроме собственной удовлетворенной гордости, я имею в виду. Ты же полагаешь себя умным человеком, так просчитай ситуацию на пару ходов вперед. Полученный результат можешь не озвучивать, мне он и так ясен.
Теперь пришел черед Тайриэла смотреть, как собеседник белеет от гнева. Но эльф не собирался долго наслаждаться зрелищем, поэтому, обойдя мага, нарочито неторопливо вышел, оставив Кеннета наедине с его злостью.
Досадуя, что последнее слово осталось не за ним, Кеннет оглядел зал. Пустое помещение раздражало, и маг решил, что лучше всего будет поговорить с братом. Это, пожалуй, его отвлечет. Стараясь дышать ровно и уже чувствуя, как медленно исчезает щекочущий холод в кончиках пальцев, Кеннет спустился по лестнице в общий зал, сосредоточившись на подавлении своей ярости. Голоса, доносившиеся из-за прикрытой двери, он услышал слишком поздно. Толкнув створку, маг оказался на виду у разговаривавших Кайла и Лориссы. Их разговор сложно было назвать мирным — диалог состоял сплошь из взаимных упреков и подколок. Увидев Кеннета, оба замолчали и недоуменно уставились на мага, что несколько пошатнуло его уверенность в способности сдержать гнев. Он сделал шаг к двери на улицу, но тут его настиг язвительный вопрос Лориссы:
— Секретничал с этим извращенцем, да, Кеннет? Может быть, поведаешь остальным, о чем вы беседовали?
— Это не касается никого, кроме нас.
— Ошибаешься. Это касается всех, кто вынужден…
— Я сказал, что это касается только меня и его, Милли из Аридана! — сквозь зубы процедил Кеннет. Колдунья вздрогнула, словно от удара, услышав свое настоящее имя, и зашипела. Ее темные волосы вздыбились, их перевили коротенькие красные молнии.
Кайл отступил к стене. Дверь на улицу открылась. Показавшаяся в проеме Линн остановилась у косяка, не решаясь войти.
— Что? — переспросила колдунья. — Что ты сказал?! Какое ты имеешь право называть меня так?
— А какое ты имеешь право добиваться от меня чего бы то ни было, бесцеремонная ведьма?! Ты последняя их тех, перед кем я стану отчитываться, — деревенская побирушка, получившая силу, которой не заслуживала! Ты надоела всем, кроме себя самой! — Искры вокруг мага постепенно сливались, образуя подобие радужного сияния. «Еще одно слово, Лорисса, только одно… Я не должен!.. Но это невыносимо… Проклятье, если бы здесь не было Кайла…»
— Да чтоб тебе сдохнуть под забором, высокомерный ублюдок! Чтоб тебя парша разобрала! Ничего иного ты не заслуживаешь! — Взбешенная Лорисса плюнула ему под ноги. — Ты не лучше, чем…
— Лорисса. Я вызываю тебя!
Кеннет провел рукой по воздуху, собирая ладонью тянущиеся к ней искры, пока на указательном пальце не образовался яркий переливающийся шарик, и начертал замысловатую светящуюся фигуру, которая тут же развернулась струной и протянулась через весь зал к онемевшей Лориссе. Колдунья подняла на мага сузившиеся глаза и коснулась тотчас же вспыхнувшей ярко-алым нити, принимая вызов на ритуальный поединок.
Линн тихо вскрикнула. Кайл хищно улыбнулся. Они были необходимыми для поединка двумя свидетелями, без которых ни один маг не имел бы права нарисовать символ. Отказаться вызванный не мог.
Алая линия захлестнулась вокруг Кеннета и Лориссы, связывая их — так, что они не смогли бы прекратить бой до тех пор, пока кто-то не потерпит поражение. Нить медленно поблекла, знаменуя начало схватки, потом пропала совсем, и в этот момент маги одновременно вскинули руки: их силы начали противоборство.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
