— Я не об этом… Знаю! Сыра.
— Если ты добавишь сюда сыр, то едоков еще поубавится, — хмыкнула Линн.
— Видишь ли, некоторые избалованные личности не могут питаться блюдом, приготовленным из всего, что попалось под руку. Им подавай перепелов и артишоки! — Лорисса ядовито улыбнулась Кеннету.
— Думаю, можно добавить зелени… — предложил Рейнард. — Тут растет много дикого щавеля.
— Послушайте-ка вы, умники! — не выдержала девушка. — Следующий, кто решит мне что-либо посоветовать, будет готовить сам!
— К сожалению, это делу не поможет… — констатировал Кеннет.
Линн только закатила глаза, понимая, что если снова начнет ругаться — советчики тем более не угомонятся. Лорисса тоже промолчала, и вскоре любопытные зрители потеряли интерес к происходящему у костра, вновь занявшись своими делами. Над поляной повисло ставшее уже привычным тягостное безмолвие.
Дом, стоявший на берегу широкой в этом месте Дейны, был окружен высоким бревенчатым частоколом, но его покатая крыша, увенчанная прибитой на самом верху здоровенной елкой, виднелась над холмами, точно огонь маяка в ненастную ночь. Частокол спускался к самой воде, замыкаясь у желтой песчаной косы. Разглядеть, что же находится за ним, не было никакой возможности. Одни ворота выходили к холмам, другие — к воде, от последних в реку тянулся длинный деревянный причал, а на отмели лежала привязанная к опоре причала лодка. Никаких иных признаков жизни вокруг не наблюдалось — только поодаль меланхолично пережевывали траву две коровы и коза, за которыми, казалось, никто не наблюдал.
Приближение отряда осталось для обитателей дома незамеченным, и чтобы на путников обратили внимание, поэтому Тайриэлу пришлось поколотить в ворота и пару раз крикнуть. Эльф, как и остальные, сомневался, что хозяева примут их и позволят переночевать, но попытаться стоило. Вскоре над частоколом показалась всклоченная мальчишечья голова, и звонкий голос как-то ворчливо, не по-детски, поинтересовался:
— Кто такие? Чего надо?
Тайриэл поднял голову, дружелюбно улыбнулся подростку, чьи глаза округлились при виде эльфа, и мягко ответил:
— Путники. Едем через Озерный край по своим делам. Близится вечер, не пустите ли переночевать? Мы не доставим вам никакого беспокойства.
— Подожди, сосед, спрошу… — Мальчишка скрылся за высокими бревнами, и почти тут же послышался другой голос, скрипучий и хрипловатый.
— Ну, кто там, Эсси?
— Людей шестеро. Один сосед. Говорят, что путники, все на лошадях, деда. Переночевать просятся. Впускать их, что ль?
— Открой ворота, сам посмотрю…
Тяжелая створка отошла в сторону, и сквозь образовавшийся проем боком протиснулся грузный старик, опиравшийся на короткую палку и заметно прихрамывавший. Он сделал пару шагов навстречу Тайриэлу и прищурился.
— Переночевать, значит? Ну да ладно, так и быть. Давненько у нас гостей не было, особенно таких. Проезжайте, что ль. Эсси, пособи!
Старик помог внучке — а Эсси оказалась девчушкой лет тринадцати, удивительно похожей на мальчика, — распахнуть ворота пошире — так, чтобы прошли лошади. Джейд и Рейнард не сговариваясь спешились и помогли хозяевам управиться с массивными створками. Остальные же, не дожидаясь особого приглашения, проехали внутрь, обозревая широкое подворье, хозяйственные постройки и сам дом, сложенный из толстого соснового сруба, стоявший тут, похоже, не одно десятилетие и готовый простоять еще дольше. Спокойно разгуливавшие по двору куры с паническим кудахтаньем брызнули из-под копыт в разные стороны; хмурый парень, чинивший что-то у крыльца, недобро посмотрел на незваных пришельцев и продолжил работу. Старик же, доверив закрывать ворота мужчинам и внучке, подковылял к Тайриэлу и сказал:
— Лошадей можно свести на конюшню; это там, за домом, сам увидишь. Как управитесь, заходите в дом, поговорим. Давно, давненько столько народу сразу не заявлялось… Меня Эваном звать. Это Эсси. — Старик указал на девочку, которая взялась за ведро и принялась кидать корм курам. — Это Ирдис. — Парень даже не оторвался от своего дела. — Внуки мои.
Путешественники представились по очереди, потом, следуя указаниям Эвана, двинули коней в объезд дома.
Внутри строение оказалось просторным, напоминая скорее обеденный зал таверны, чем обычный крестьянский дом, чему путники немного удивились — строить гостиницу в этих безлюдных местах не было никакого смысла. Однако же на первом этаже стояла пара грубых столов со скамьями, а в стене располагался большой камин, протопить который, вероятно, было не просто. Пока путешественники осматривались, снова подоспел Эван, стуча палкой по деревянному полу, а за ним пришла пожилая кругленькая женщина с добрым лицом, в ярком платке и фартуке. Хозяева немного помолчали, дожидаясь, пока гости рассядутся, потом присели рядом.
— Люди да сосед во главе… — протянул Эван. — Никогда я такого не видывал. Вы располагайтесь, что ль. Для женщин комната найдется, но прочие, не обессудьте, спать на полу будут, ну да время еще раннее. Так вы долго ли у нас пробыть хотите?
— До завтра, переночуем и в путь, — отозвался Тайриэл. Остальные хмуро поглядели на него, давая понять, что не прочь остаться подольше, но промолчали.
— Эка невидаль! Чтоб люди молчали, а сосед говорил…
— Отец, — улыбнулся Джейд, — почему ты эльфа все время соседом зовешь?
— А как же еще? — удивился Эван. — Вот они уже за рекой живут. Соседи, значит. Как их еще называть? Правда, редко они у нас бывают. По правде сказать, я всего три раза их видел, говорить пытался, конечно, но не понимают они нас. А мы их. Вот так и живем — они к нам не ходят, а мы к ним. Даже когда лес по реке сплавляют, и то на том берегу не высаживаются. Привыкли уже…
— Так вот зачем такой зал, — догадался Рейнард. — Тут плотогоны останавливаются.
— Они, — подтвердила женщина. — Да охотники с рыбаками забредают, даже зимой бывает.
— Как же вы вчетвером такой дом содержите?
— Это сейчас нас четверо, — пояснил старик. — Сыновья мои на охоте, надо к зиме готовиться; еще двое внуков — тоже, невестки на тот берег за медом отпра… — Увидев улыбку Тайриэла, Эван понял, что сболтнул лишнее.
— Значит, не ходите на наш берег? — с хитрым прищуром переспросил эльф.
— Ты не серчай, сосед, — ответила за Эвана старушка. — Мы много-то не берем. И дурного не желаем. Что ж это за жизнь такая, когда на тот берег и ступить нельзя? В Леса не ходим в ваши, незачем, да и водят они так, что и не ведаешь, куда выйдешь.
— Меня это мало касается — я давно там не живу. Однако договор есть договор. Хотя не думаю, что кому-то придет в голову мешать вам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
