Читаем без скачивания Восточный фронт - Владислав Савин

Короткая церемония прощания. И гость уходит.

— Значит, решили лечь под американцев — сказал Василевский — вот он, классовый подход, как буржуя или знать ни корми… А свои всегда будут классово ближе, с ними договориться легче, чем с Советской страной! Учтем.

А ведь Александр Михайлович — один из тех, кто в нашу Тайну посвящен! Но даже он мыслит сугубо по — марксистски — а впрочем, отчего Карл с Фридрихом так уж и неправы? Ведь адмирал Енаи, хоть и говорил о "благе страны Ямато", честно и исчерпывающе ответил на вопрос — отчего верхушка Японии, Те Кто Решают, выбрали именно США а не СССР! По причине сугубо классовой — поскольку именно всяким там господам тодзио и мицуи при таком раскладе не светило ничего, а вот риск потерять все, включая жизнь, был абсолютно реален. Ну а янки надо думать, не только Императора отменять не собираются, но и частную собственность? А к временным жертвам японцам не привыкать — если у них от землетрясения 1922 года ущерб и людские потери были в разы больше, чем обошлась им русско — японская война? Вот представьте себе жизнь в стране, где периодически случается такое, что и никакой войны не надо?

Все расходятся. Вижу, и переводчик тоже собирается — подзываю его к себе. Пацан, и двадцати ему еще нет (его анкету я уже видел), на фронте побывать не успел — но за войну должен достаточно пережить и повидать, так отчего сейчас вид был, как перед расстрельной командой? Ты у нас мастер — японист, Военный институт иностранных языков закончил?

— Никак нет, тащ контр — адмирал, не закончил еще. Первый курс лишь, и вдруг приказ, на стажировку. Боялся, что не справлюсь — японский знаю еще не совсем!

Ага, дальше ясно. На встрече такого уровня, и подвести — это как минимум, крест на карьере, а максимум, обвинение в саботаже и вредительстве. Шучу конечно — ну кто бы стал человека из Особого Списка гробить? А вот в события его ввести, чтобы видел, смотрел, запоминал — это для СССР очень может быть полезно. Но все же, интересно, кто его мне сосватал, я точно не просил, фамилию в бумагах неделю назад увидел, когда состав делегации утверждали? Неужели и тут Контора Пономаренко действует?

— Научишься еще — отвечаю — а про сегодня, боялся зря. Поскольку было известно, что этот Енаи по — русски говорит — а если приехал сам и один, то значит, ему больше нас надо было, чтобы его поняли. А был ты нужен, во — первых, потому что положено так, чтоб переводчик наличествовал. А во — вторых, вот представь, уволишься ты из армии, и станешь, например, писателем или журналистом. И тогда очень пригодится тебе, что ты повидать успел — особенно если это историческое событие, о котором после в энциклопедиях станут писать. Еще есть вопросы, лейтенант Стругацкий?

Адмирал Мицумаса Енаи. Это же время и место.

Истинному самураю не нужен поединок, и даже разговор — чтобы узнать силу противника.

Однажды великий воитель Миямото Мусаси странствовал по дорогам Японии и встретил другого самурая. Еще издали, по осанке и походке он определил истинного мастера меча, а подойдя ближе, и оценив "духовную энергию" путника, решил, что это Ягю Дзюбей, глава прославленной школы Ягю. Путники встретились, и молча разошлись, обменявшись взглядами. Затем они одновременно оглянулись, и неизвестный спросил — простите, не вы ли будете Миямото Мусаси. Да — ответил тот — а вы, конечно, Яго Дзюбей? Кивнув друг другу, они направились в корчму, заказали по чашке чая, попросили принести принадлежности для го, стали играть. Стиль у каждого был свой, но перевеса никто не добился. Тогда мастера так же молча признали ничью, встали, раскланялись и разошлись. Им не понадобилось обнажать мечи, чтобы убедиться в равенстве друг друга.

Для чего нужна была эта встреча с русскими — личная, как в давние годы русской Смуты? Европеец бы сказал, навести мосты, которые могут пригодиться в будущем. Ну а японец, обеспечить незамутненность зеркала восприятия Японии в глазах русских. Может быть, все было напрасным — хотя как показалось, Лазарев понял.

Увидеть этого, самого таинственного адмирала русского флота — было второй целью встречи. Важно было оценить, с какой фигурой после придется иметь дело. Да, этот русский явно буси, в отличие от многих, знакомых по тому Петрограду, офицеров флота с хорошей подготовкой, но без характера бойца. И было в нем какое‑то отличие от прочих русских, что‑то ускользающее, не ложащееся в формулировку. Пожалуй, такому противнику не стыдно проиграть — но сейчас не времена Мусаси, спор идет за будущее Японии! Неужели стране Ямато придется вернуться во времена до — Мейдзи, быть навсегда вычеркнутой из списка мировых Держав?

Гайдзины никогда не могли понять Японию. Если эстетические образы, вроде знаменитого цветения сакуры, или сада тринадцати камней еще могли быть оценены любителями живописи — то Енаи не встречал пока еще ни одного европейца, которому не то чтобы нравился, а вообще был понятен театр Но! А объяснение простое — японцы в общении умеют даже без слов "снимать информацию друг с друга, читать между строк" (термины европейские — но иначе просто не сказать). Это пошло от мастеров меча — которые еще до начала поединка, взглянув на противника, на его стойку, положение рук, взгляд, едва заметные движения, могли безошибочно рассчитать, куда он направит удар, и в какой момент это произойдет. Вот отчего японские дуэли коротки — удар молнии, отбив, один труп. И вот почему актеры театра Но были весьма уважаемы среди истинных буси — как надо владеть собой, чтобы рассказать целую драму, легко читаемую такими же мастерами — при том, что гайдзин просто ничего бы не заметил в представлении без действия и почти без слов.

Сродни театру Но древнее искусство каллиграфии, которым сегодня, к сожалению, владеют немногие. Когда не только общий рисунок иероглифа, но и малое отклонение штриха, сдвиг, или едва заметное продление, несут такую же нагрузку как суффиксы и приставки в языке гайдзинов — и одна и та же надпись, различия в которой не заметит европеец, поверхностно заучивший азбуку, скажет разное японцу. Это искусство уже было редкостью полвека назад, не выдержав перемен новой эпохи — смешения сословий, ускорения ритма жизни. Однако же владеть искусством Но профессиональный японский разведчик был обязан!

Да, Лазарев это буси, воин. Но в нем чувствовался, даже не страх, наверное он бы оскорбился, скажи ему это кто‑нибудь, а будь он самураем, вызвал бы на поединок! Не страх но отчаянная решимость идущего в атаку по горящему за спиной мосту. Потребность непременно выиграть бой — потому что полупобеды или ничьей быть не может. А чего может бояться воин — уж точно, не врага! А прежде всего, неисполнения своего долга перед повелителем! Неужели это правда, что Вождь Сталин столь же безжалостен, как легендарный полководец Тоетоми Хидееси? Не выполнивший приказ — должен умереть. Лазарев одержал блистательную победу, истребив две эскадры Империи, завоевав господство на море — неужели его Повелителю, Сталину, этого мало?!

Нам не понять Россию, еще больше, чем гайдзинам, Японию! Сам Енаи, курируя разведку Флота, не однажды убеждался, что судить об СССР по рассказам эмигрантов, уехавших в революцию, нельзя, изменения были намного больше, чем страна Ямато до эпохи Мейдзи и после нее! Чтоб ты жил в эпоху перемен — в Китае, да и в Японии, перемены воспринимают как катаклизм, с которым надо смириться и как‑то пережить, если уж нельзя избежать. Это проклятие западных гайдзинов, жизнь как гонка — да, это иногда полезно, хотя бы в плане нового вооружения и методов войны, но мир, где постоянно меняются ориентиры, это подлинный ад! В сравнении с этим, природные катаклизмы переносятся намного легче, это уже давняя, привычная беда, не меняющая мировоззрение. А русские выглядят по — особому даже на этом фоне — страшно представить страну, где каждый новый правитель выбирает совершенно новый Путь и новую Веру, и принуждает к тому всех подданных под страхом смерти!

Это кажется невероятным для японца, привыкшего, что Вера одна — за Императора, Тэнно Хэнку Банзай! Бусидо, Кодекс самурая, неизменный уже много веков, во всех смутах, для всех воюющих сторон, требовал верности своему полководцу, дайме — но не включал в себя клятвы Императору и стране Ямато, это было ясно и так! Но Енаи, когда был в русской Сибири, представителем Японии при правительстве Колчака, видел сам, как поначалу полки прежней, Императорской России, отважно и успешно шли вперед, одними штыками разгоняя красную сволочь. Казалось, что уже близко триумфальное вступление в Москву и Петербург, и восстановление законной власти. Но если Белая Армия шла в бой из верности своим командирам, таким как сам Колчак, Каппель, Пепеляев, а эта верность уменьшалась с гибелью ветеранов, то красные растили Идею, заставляющую идти в бой, не жалея себя — в Японии такое могло бы быть, если бы монгольское вторжение состоялось, не уничтоженное Божественным Тайфуном. И красная Идея оказалась сильнее верности белым "дайме", фронт неудержимо покатился назад, целые полки переходили к красным, или поголовно дезертировали, в лесах возникали целые армии партизан. И напрасно Колчак приказывал сжигать целые деревни вместе с жителями, или ставить приговоренных к смерти ледяными верстовыми столбами, или приколачивать за руки и за ноги к шпалам и пускать поезд — жестокость вызывала не покорность, а ненависть и жажду мстить, потому что того, кто воюет за Идею, нельзя запугать, а можно лишь убить.