- Сангвиний!
Это его Отец, Император, возлюбленный всеми. Он отомстит за него, и за всю пролитую предателем кровь. Глаза закрываются, и не остается ничего».
Вертер не понимал, почему все еще жив. В первое же мгновение боя он снял все лимиты, заставив работать бионику на пределе возможностей с риском повреждения. Он сам не подозревал, что способен на такие уклонения, повороты, парирования и выпады. Ужас заставлял его биться так, как он и помыслить не мог на тренировочных спаррингах с Герионом. И все же этого не хватало.
Ангел Экстаза, явно не рядовой боец, оказался еще более искусным воином, чем Ультрадесантник. Атаки Вертера он не просто отражал, а предугадывал, отбивая их с небрежностью, свидетельствующей о колоссальном опыте и навыках. Тогда как его собственные выпады заставляли напрягать тело и чувства до предела, настолько они были быстры и стремительны.
- Так вот кто упокоил Древнего Кассиана, - произнес чемпион с тенью удивления до того, как поднять свой чудовищный меч. – Кажется, он совсем обезумел в своем гробу, если позволил убить себя смертному.
- Если бы жизнь не преподносила сюрпризов, ее бы было скучно жить, - Вертер нервно хихикнул, очень стараясь не выглядеть трусом.
- Справедливые слова, - казалось, что десантник-предатель усмехнулся под своим шлемом. – Ты мне нравишься. Когда я убью тебя, то натяну твою кожу на наплечник.
Вертер собирался сострить в ответ, что если бы ему платили сто тронов каждый раз, когда он это слышит… оценить размер своего гипотетического богатства он не успел. Ангел Экстаза атаковал молниеносно и без предупреждения.
И что хуже всего, приходилось бороться не только с реальным противником, но с тем, который существовал только внутри его разума. Кошмарные видения наслаивались на реальность. Сгоревший поселок то и дело превращался в огромный зал на борту космического корабля, через иллюминаторы которого виднелась пылающая планета, а его оппонент вдруг представал в совсем уж чудовищном облике, напитанном немыслимой мощью, и норовящим отнять его жизнь гигантскими металлическими когтями и булавой длинной в полтора человеческих роста.
Он видел самого себя: не терранца Владислава Вертера, уроженца третьего миллениума, но ангела с белоснежными крыльями, что подобно чемпиону света восставал против всей тьмы Вселенной.
«Нет! Я не Сангвиний, это не «Дух мщения», и передо мной не Хорус!»
Меч Ангела Экстаза мелькнул косым росчерком снизу вверх. Вертер уже видел этот прием, оставивший на его комбинезоне два разреза, и знал, что после первого удара, создающего ложное впечатление открытости, с огромной скоростью последуют еще два, все в разных плоскостях, на корню срезая любую возможность защиты или уклонения. Он отшагнул назад, пережидая второй взмах, а в ответ на третий контратаковал по просчитанной траектории.
Резкий рывок с места вперед и вниз, двойной удар мечами вверх с разведением рук и кувырок назад. Одно непрерывноедвижение, занявшее меньше секунды. И не приведшее ни к чему. Силовые лезвия прорезали броню, и даже надрезали кожу, судя по каплям крови на кончиках, но и только. Противник понял его замысел и успел приподнять руку, не дав ее отрубить, хотя атака шла из слепой зоны. Если бы только эти изогнутые мечи были чуть-чуть длинее…
Вертер от отчаяния был готов стонать. Он старался, выжимал из себя все и немного сверх того, но все было бесполезно. Противник превосходил его во всем – в силе, в весе, в дальности поражения, в опыте наконец. Лишь собственное небольшое преимущество в скорости движений и восприятия лишь немного подслащало пилюлю. Все, чего он добился за весь бой – несколько раз поцарапал доспех врага.
«Если бы Алисия могла стрелять…» - подумал он, стонущими руками отводя в сторону очередной удар.
Если бы Алисия могла стрелять, бой бы закончился в считанные секунды. Но персональное силовое поле, которым обладал Ангел Экстаза, полностью поглощало дистанционные атаки. Произведенный в упор, выстрел мог бы пройти сквозь защиту, но ты сначала подойди с хеллганом достаточно близко.
«Заманить его в этот пруд? Бесполезно, мне вода будет мешать больше, чем ему, – Вертер лихорадочно перебирал идеи, даже самые бредовые. – Заманить в заросли? Тоже нет, за счет брони у него будет преимущество. Был бы плазменный пистолет… душу продам за плазменный пистолет, только дайте мне его сейчас! Что, нет желающих? Черт… Залепить ему чем-нибудь глаза? Это можно».
Он подбросил один из мечей в воздух, резко нагнулся к земле и нагреб горсть грязи, оставшейся после дождя. И из этой же позиции швырнул ее во врага, целясь в визоры шлема. И попал. Вероятно, последнее чего ожидал трансчеловек, генетически модифицированный для войны, оснащенный лучшим вооружением и с ног до головы обмазавшийся варпом – это комка грязи в лицо.
Ободренный, Вертер взял меч из воздуха и ринулся в атаку. Пусть не удастся убить врага сразу, но хоть немного развить успех, отсечь конечность, повредить сустав – уже сделает шансы на победу реальными! Он сделал подкат по земле, как до этого с десантником-мутантом. Атака из такого положения неочевидна, ее вектор направлен мимо противника. Но десантник-хаосопоклонник словно обладал дополнительными чувствами вдобавок к обычным, и в последний момент сумел сместиться в сторону. Немного, но достаточно, чтобы сияющее голубым лезвие не отсекло ему ногу в колене, а лишь задело.
О дальнейшем контакте речи не шло. Вертер тут же перекатился через бок, но не успел занять устойчивую позицию, как пришлось тут же парировать очередной удар, намного более яростный, чем все предыдущие. Он выставил мечи перед собой и с леденящей ясностью осознал, что не успевает.
Клинок чемпиона прошел через его защиту так, будто ее и не было. Один меч и вовсе вывернулся из хватки и упал на землю. Видя летящее на него сверху лезвие, Вертер настолько отчетливо ощутил приближающуюся смерть, что на миг чувство огромных крыльев за спиной стало полностью реальным. Неведомым усилием, какого точно не могли выдать перегруженные электромышцы, он отпрянул назад ровно настолько, чтобы ужасающей силы удар не развалил его надвое.
В следующий миг пришла боль, словно раскаленный бич хлестнул его по лицу наискосок.
«Рассечены лобные кости… переносица… мышцы лица, - машинная часть сознания безучастно подсчитывала ущерб, а живая слишком сосредоточилась на выживании, чтобы ужасаться.
