Псайкер нажал на спуск, и плазменный заряд пролетел над самым плечом Ультрадесантника, впившись в вокс-решетку шлема хаосопоклонника. Голова последнего испарилась в яркой вспышке, обдав всех вокруг волной жара.
Что произошло дальше, он понял лишь много позже. Умирая, один из Ангелов Экстаза успел в упор выстрелить из своего тяжелого звукового оружия. Мощная басовая нота расшвыряла всех в стороны. Строй сломался, каждый оказался отрезан от товарищей. И в этот отчаянный момент инквизитор, наконец, высвободил собственную психосилу.
«Холокост».
Герман лежал на земле, не способный даже шевельнуться. Легкие на каждый вздох отзывались болью и влажным хрипом, правый глаз ничего не видел, а барабанные перепонки, судя по воцарившейся тишине, были разорваны. Все, что он мог разглядеть – это свирепое море психического пламени, одинаково охотно пожирающее материю и души.
Длился «холокост» недолго, всего несколько секунд, но этого хватило.
Тишина продолжала давить на поврежденные уши, но одним глазом дознаватель видел, что Тор остался единственным, кто еще стоял на ногах. Он держал руку у виска и что-то говорил – видимо, по воксу.
Герман попытался встать, и ему это даже удалось, пусть и не сразу. Он мог стоять, только опираясь на посох, боль, казалось, пронизывала каждую клетку его истерзанного тела – но он был жив, и это была одна из самых чудесных вещей, случавшихся с ним в жизни.
- Сэр, - позвал он, не слыша собственного голоса. – Кажется, это были последние.
«Не трать силы, - послал ему инквизитор мысленный приказ. – В тебе жизнь еле держится. Сейчас пришлют челнок. Если еще остались силы, залатай себя».
«А остальные?» - хотел было спросить Герман, но ответ был ясен и без слов. Он чувствовал близкое присутствие всего двух душ. Одной был Тор, кому принадлежала другая, даже понять было трудно, настолько слабо она мерцала.
Он тяжело привалился к обломку стены и снова оглянулся в сторону места приземления десантных капсул. Призрачные крылья сгинули как сон, не оставив после себя даже самого слабого остаточного варп-следа. Псайкер c облегчением улыбнулся, насколько позволяли лопнувшие губы. Показалось. Просто показалось.
Свою биомантию он первым делом направил на ослепший глаз. Повреждения оказались не слишком серьезными, поэтому довольно скоро Герман смог осмотреться уже более детально. Он не в первый раз видел «холокост» в действии, но привыкнуть к такому зрелищу было невозможно. В радиусе нескольких десятков метров не просто сгорела трава, сама земля сплавилась в раскаленный докрасна шлак. Шумовые десантники валялись бесформенными грудами керамита, их броня почернела и растрескалась, а плоть тех, кто не носил шлемов, рассыпалась в золу. Турели и боевые сервиторы, ранее разбитые звуковыми бластерами и болтерами, теперь являли собой не более чем оплывшие слитки металла, восстановить которые смог бы разве что лично Император в своем аспекте Омниссии.
Были тут и другие тела. Их пощадило пламя «холокоста», но и без этого их участь не оставляла надежд. Герман задушил в груди рвущийся из нее горестный рык. Казалось бы, давно должен был привыкнуть, но нет. Пусть Тор был их господином, но он занимал должность полевого командира. Каждая смерть ложилась тяжким грузом на его душу – потому что это он не предвидел, не все предусмотрел, недостаточно хорошо спланировал. Не сосчитать, скольких он потерял. Не счесть, скольких еще потеряет. И пусть смерть преследует агентов Трона по пятам, а жизнь их редко бывает долгой и еще реже счастливой, Герман как мог берег тех, кто попадал под его командование.
«Может… - в темноте замаячил проблеск надежды, - Может, у второй группы все обошлось?»
Мало шансов. Невероятно мало. Но…
Герман закрыл глаза и сформировал свое сознание в психическую проекцию. Несколько секунд он стремительно мчался над бескрайними шипастыми зарослями, в которые превратились мирные поля, а потом нашел искомое. Три души. Ровно мерцающих, живых. Еще две – ярких, но нечеловеческих. И еще одна – настолько прогнившая и пронизанная порчей, что даже созерцание ее наполняло омерзением.
Дознаватель торопливо прервал проекцию. Неизвестно, каким образом, но Палец-2, Палец-4 и Палец-5 были еще живы. И если поторопиться, если скоро прибудет челнок, можно успеть…
Он посмотрел в небо и увидел снижающиеся огни. Сначала он удивился, как это так быстро с «Таласы Прайм» успела прийти помощь, но потом огней стало еще больше, и в лучах едва-едва занявшегося рассвета проступили контуры «Волновых змей» и «Соколов» - эльдарских гравитанков. Раскрашенные в желто-синий цвет, они несли на своих бортах руну вечного огня, пылающего в храме Азуриана. Рукотворный мир Йанден явился на помощь своим сородичам.
«Да что за день сегодня такой?!»
Гравитанки не открывали огонь из своих орудий, что не могло не радовать. Вместо этого они приземлились поблизости и откинули кормовые рампы. Эльдар выбежали наружу, облаченные в доспехи из психопластика и вооруженные сюрикеновыми катапультами. Судя по форме шлемов, это были Стражи, гражданское ополчение Рукотворного мира. Что же, видимо, у Аспектных воинов были дела поважнее, чем разборки с одним инквизитором и его полумертвым помощником. Однако из-за спин Стражей выступила еще одна фигура, в шлеме с высоким гребнем и облаченная в рунную броню. Герман узнал ее сразу, хотя и не видел лица, по одному лишь отблеску души. Он уже встречался с этим эльдар много лет назад, на мире, где пробудились некроны.
Тор тоже узнал новоявленного гостя и шагнул вперед, демонстрируя пустые руки но не выказывая страха ни в осанке, ни в мыслях.
- Доброго вам утра, Ясновидец Келмон, - произнес он таким тоном, будто речь шла о чашке рекафа. – Что-то часто мы стали видеться.
* * *
«…Он бил крыльями, ощущая печаль безысходности. Он сражался с яростью берсерка зная, что не сможет победить. Брат в прошлом, враг в настоящем… все это потеряло смысл в последний миг.
- Я умираю, но ты умрешь со мной, предатель!
Обагренный клинок обрушился на грудь Воителя, и всей мощи удара хватило лишь на то, чтобы расколоть керамитовую пластину.
Блеск лезвий, гибельный взмах исполинского Когтя – и тело пронзила боль. Издалека слышится отчаянный голос, что зовет его…
