Читаем без скачивания Искушение. Сын Люцифера - Сергей МАВРОДИ

— Почему не хочет? — огромным усилием воли заставил себя сосредоточиться Чиликин. — Или, Вы говорите, не может. Что значит: не может? Почему?

— Ну, я полагаю, что она просто уже потратила часть денег! — улыбнулся мужчина. — Вы же понимаете — женщина…

— Как это «потратила»!? Она что, не понимала, что, возможно, возвращать придется?.. Нет, погодите! — очнулся Чиликин. — К деньгам мы еще вернемся. Всё я Вам, разумеется, отдам, не волнуйтесь! — в глазах у собеседника что-то мелькнуло. Вероятно, последнее замечание Чиликина его слегка позабавило. — Не о том сейчас речь. А когда Вы ей это предложение сделали? Ну, насчет меня… — Чиликин запнулся, с трудом подбирая слова. — Моего тела?.. Что, неужели сразу при встрече? Когда диагноз мой сообщили?

— Нет, ну что Вы! — удивился мужчина и даже головой укоризненно покачал. — Конечно, не сразу. Через день.

— И что, так просто позвонили и?..

— И предложил сначала встретиться, — мужчина смотрел на Чиликина, как на непонятливого ребенка, — сказав, что надо обсудить кое-какие финансовые вопросы. Предупредив, чтобы Вам она только ничего не говорила.

— И она согласилась? — с горечью спросил Чиликин.

— Конечно, согласилась! — мужчина с любопытством разглядывал Чиликина. — Разумеется, Андрей Павлович, она согласилась. Как и любая женщина бы на ее месте. Любая дочь Евы. (Сукин сын! — невольно выругался про себя Чиликин. — «Конечно!»… «Разумеется!»… Это же моя жена, между прочим!..)

— А потом?

— А потом мы встретились! — мужчина опять ясно улыбнулся, безмятежно глядя Чиликину прямо в глаза. — Я ей объяснил, что я от нее хочу, и дал время подумать. Сказал, что позвоню через день. Надо признать, что первая реакция Юлии Владимировны на мое предложение была очень и очень бурная и крайне болезненная, но… как видите… — мужчина развел руками. — Время и здравый смысл…

— А через день вы опять встретились и передали ей деньги, — закончил за него Чиликин. Мужчина с улыбкой кивнул. — А расписочку-то зачем взяли? — поинтересовался Чиликин. — Это же ведь просто филькина грамота. Юридической-то силы она всё равно никакой не имеет.

— Обычная перестраховка, — усмехнулся мужчина. — Во-первых, чисто психологический эффект — вряд ли Ваша жена такой уж знаток законов, а во-вторых, и практически она всё же не совсем бесполезна. Не думаю, что женщина, написавшая такую бумагу, осмелится куда-нибудь потом обратиться. Да и вообще она язык за зубами держать будет. Всё же подобного рода поступки обществом пока не совсем … одобряются. Скорее, наоборот…

— Поня-ятно… — медленно протянул Чиликин.

Ему действительно стало все понятно. До такой степени понятно, что хоть снова в петлю! Собирайся. Только теперь уже за бесплатно.

Мужчина молчал, выжидающе глядя на Чиликина.

— Ах, да! Деньги! — опомнился тот. — Так, Вы говорите, она теперь Вам деньги не возвращает?

— Именно так, Андрей Павлович!.. — мужчина скорбно покивал головой. — К сожалению, именно так…

— И что, просто отказывается? — не поверил Чиликин. — Что хоть она говорит?

— Юлия Владимировна ничего мне не говорит, — мужчина театрально вздохнул. — Она от меня просто-напросто скрывается. Сегодня мы должны были встретиться, но она на встречу не явилась. И дома ее нет. А у меня, знаете, нет ни времени, ни охоты за ней по всей Москве гоняться. Я человек занятой.

— Да, конечно, — вежливо сказал Чиликин и улыбнулся какой-то застывшей, деревянной улыбкой. — Я всё понимаю. Я, естественно, верну Вам все деньги. Сколько Вы можете подождать? Ну, Вы понимаете сложившуюся ситуацию?..

— Да, конечно… — мужчина опять вздохнул и что-то быстро прикинул в уме. — Неделя Вас устроит? — вопросительно посмотрел он на Чиликина.

— Да, вполне, — механически ответил тот. (А где я их возьму? — мелькнуло в то же время у него в голове. — Целых 10 тысяч евро!?) Если у меня всё же возникнут проблемы, мы ведь сможем возобновить наш контракт? — с удивившим его самого спокойствием поинтересовался Чиликин.

— Разумеется, Андрей Павлович, разумеется… — понимающе ухмыльнулся мужчина. — Конечно. В любой момент…

— Только знаете… — Чиликин немного помедлил, глядя прямо в глаза своему собеседнику. — Я бы не хотел, чтобы мой труп потом насиловали перед камерой. Даже если моя жена снова не будет против.

Сидящий рядом мужчина тоже некоторое время молча смотрел Чиликину прямо в глаза, и наконец медленно сказал:

— Хорошо, Андрей Павлович. Это я Вам обещаю…

Чиликин проводил взглядом отъезжавшую черную БМВ и достал сигареты. Посмотрел на небо, на людей на улице, на спешащие куда-то машины… Самому ему спешить было некуда… О том, чтобы возвращаться домой, не могло быть и речи. Сама мысль, что он снова увидит эту женщину, услышит ее голос, вызывала у него дрожь отвращения. Он закурил и неторопливо двинулся в сторону метро. В голове назойливо крутились короткие обрывки какой-то полузабытой песенки: «Говорят, что где-то есть острова… Что где-то есть острова… Где-то есть острова… Острова… Острова… Острова…»

И спросил у Люцифера Его Сын:

— Чем плохи заповеди Христа? Разве они не добры и не справедливы?

И ответил Люцифер Своему Сыну:

— Это заповеди хозяина своим рабам. Будьте добры друг к другу, не ссорьтесь, соблюдайте правила общежития. «Возлюби ближнего своего», «не убий», «не укради»…

Все это правильно, но ради чего? Какова конечная цель? Цели нет. Это просто инструкции стаду не толкаться и не ссориться. Цель есть только у хозяина. У рабов, у стада своих собственных целей нет и быть не может.

Единственная «цель» рабов — не создавать хозяину лишних хлопот.

И снова спросил у Люцифера Его Сын:

— А каковы Твои заповеди?

И ответил Люцифер Своему Сыну:

— Будьте свободными! Оставайтесь всегда самими собой! Будьте всегда людьми!

Это — высшая цель. Это — главное!

И ради этого главного можно пойти на все. И на убийство, и на ложь. Можно убить охранника, чтобы бежать из плена, и можно обмануть врага, чтобы спасти свою семью, своих детей, близких, свою Родину, свой народ.

И снова спросил у Люцифера Его Сын:

— Так значит, цель оправдывает средства?

И ответил Люцифер Своему Сыну:

— Свобода не нуждается в оправданиях.

Сын Люцифера. День 21-й

И настал двадцать первый день.

И спросил у Люцифера Его Сын:

— Почему люди так охотно называют себя «рабами божьими»?

И ответил Люцифер Своему Сыну:

— Рабство настолько уродует и развращает душу, что раб начинает любить свои оковы. Свобода — это прежде всего ответственность, необходимость самому принимать решения. А рабу это уже не по силам. «На всё воля Божья», «Богу виднее», «Бог всё видит» и прочее, и прочее.

Человеку нравится быть рабом. И преодолеть эту рабскую психологию, самому «стать как боги», ему очень сложно.

Книга

«И говорил [он] как дракон».

«Зачем же ты не послушал

гласа Господа?»

«Аминь!» — Курбатов поставил в конце восклицательный знак, нажал «Сохранить» и с наслаждением потянулся.

Нет, всё-таки я молодец! — с удовольствием подумал он, глядя на мерцающий экран компьютера, на ровные строчки текста.

Теперь можно было идти спать. Дело сделано.

Примерно месяц назад с Борисом Владимировичем Курбатовым, скромным клерком одного из московских банков, стали твориться странные вещи. Его вдруг начали мучить кошмары. Или, может, наоборот, — посещать видения. Он и сам не знал, что это такое и как это лучше назвать. Ибо тому, что с ним происходило, названия в человеческом языке просто-напросто не было.

Началось всё с того, что ему приснился внезапно какой-то совершенно невероятный сон. Да даже фактически и не сон вовсе, а непонятное что-то. Бред! Не бывает у нормальных людей таких снов. Не бывает — и всё тут! Не-бы-ва-ет! Неоткуда им просто взяться.

Лето, степь, Россия, революция, гражданская война. То ли 19-й, то ли 20-й год. Он, Курбатов Б. В., участвует в штыковой атаке.

Только звали его тогда как-то иначе… Как?.. И чин?.. какой-то ведь у него был тогда чин?.. Звание?.. В той, другой, дореволюционной жизни?.. Штабс-капитан, кажется?..

Впрочем, не важно. Сейчас на нем черная форма марковца, и он в составе офицерского добровольческого полка идет в цепи по выжженной беспощадным солнцем степи с винтовкой наперевес. Жара, ни ветерка.

Навстречу, пока еще вдалеке, движутся стройные и ровные, густые цепи красных. Их много, очень много. В несколько раз больше, чем белых. Они идут уверенно, быстро, каким-то легким, словно «летящим» шагом. Красные курсанты! Элита красных войск.