— Аркадий Ефимович, — растерянно произнесла она, как-никак уже конец рабочего дня, а беспокоить своего шефа в это время лучше не стоит, — Анатолий Викторович на связи, соединять?
— Конечно! — спохватился Сташевский, — эта вещь должна быть сама собой разумеющейся!
— Но вы же, сами сказали, что вас ни для кого нет, — испуганно произнесла секретарша.
— Анатолий Викторович, исключительно важное лицо, для которого я есть в любое время дня и ночи!
Сташевский вернулся обратно за свой стол и нажал на кнопку громкой связи.
— Аркаша! — тут же послышался из динамиков радостный голос Гумилева, — Ну как у тебя там дела идут?
— Да все нормально, Анатолий Викторович, работаем потихоньку, — отделался дежурной фразой Сташевский.
— Плохо, что потихоньку! Надо работать ударными темпами!.. (Аркадий Ефимович начал предчувствовать, что шеф сейчас будет бушевать, наказывать и казнить прямо через телефонную связь) Но сейчас не об этом (от сердца отлегло). Ты же слышал о Русско-китайском конфликте, случившемся неделю назад? Так вот, завтра в Москве, состоится закрытый сбор лидеров стран мира и международных организаций. Наше «Кольцо» в том числе. Но, сам понимаешь, я сейчас никак не могу с Марса вырваться, сроки поджимают под самое горло, а ты как второй человек корпорации и мой зам, должен присутствовать там от лица «Кольца». Прямо каламбур получается. Ты ведь не на Луне сейчас? — уточнил Гумилев, а то вдруг он посылает на саммит человека, который просто физически не сможет до туда добраться.
— Нет, я в Кенигсберге, — ответил Сташевский и встал со своего кресла. Он приблизился к огромным прозрачным стенам своего кабинета и посмотрел на город с высоты трехсотого этажа.
— Ну, вот и отличненько. Значит, завтра с утра в Москву, по окончании встречи, жду твоего подробного доклада. Жене, привет передавай, — Гумилев закончил и отключился, а Сташевский так и остался стоять у стены, глядя сквозь нее на паутиной расползающиеся снизу улицы. «Мда, отпуск отменяется», — прискорбно подумал он и направился к вешалке за одеждой…
Сейчас Аркадий Ефимович сидел в салоне дорого автомобиля. Вид у мужчины был безупречный, хоть и немного помятый, все-таки спать ему довелось сегодня совсем чуть-чуть.
Колонна автомобилей перестроилась по дороге с линии на линию. Они и так уже опаздывали, а замереть где-то в пробке было бы просто непростительно. Водитель поддал газу, слегка ускоряя всю процессию.
— Миша, долго еще? — спросил Сташевский у него, постучав пальцем по бронированной прозрачной перегородке с открытым окошечком.
— Нет, Аркадий Ефимович, тут немного осталось, — откликнулся Миша.
Автомобиль Сташевского проехал еще пару длинных улиц. Через боковое поляризованное стекло уже можно было увидеть высокое здание похожее на идеально отточенный шестигранник, со скошенной под углом верхней гранью, возвышающийся над забитым автомобилями Комсомольским проспектом, но судя по всему извилистые дороги вели к этому самому шестиграннику как-то «через десятые руки».
Железные балки крепкой шнуровкой оплетали здание, задавая ему стиль хай-тек. Все в этой фигуре казалось холодным, ледяным. Корпорация «Андромеда» — одна из самых богатых корпораций мира, смогла позволить себе 400этажный офис.
Миша остановился на светофоре в ста метрах от офиса, выжидая зеленого сигнала. Сразу же по получении оного, водитель направил автомобиль в сторону подземной стоянки корпорации.
На ярко освещенной парковке находилось около сотни автомобилей. Возле некоторых авто стояла охрана из трех-четырех детин плотного телосложения с автоматами наперевес. Значит в «Андромеду» сегодня приехали довольно-таки важные люди и Гумилев не врал.
Сташевский в сопровождении нескольких человек из личной охраны покинул автомобиль и быстрым шагом направился к лифту. Лифт мгновенно поднял его по прозрачной шахте на последний этаж.
Утренняя Москва, открывшаяся взору зама директора корпорации «Кольцо» пока он поднимался на лифте, была, как никогда, оживлена. Проспекты абсолютно забиты автомобилями. Люди, несмотря на ранний час, все куда-то спешили. Вдалеке возвышалось здание МГУ, и виднелись зеленые парковые зоны вдоль Москвы-реки.
Лифт остановился на 399 этаже, громким женским голосом озвучив точку прибытия. Сташевский покинул лифт, ему нужно было попасть в кабинет директора корпорации, занимавший весь четырехсотый этаж, лифт же доставлял только на 399, поэтому Аркадий Ефимович с группой своих людей уверенным шагом прошел по коридору до самой лестницы наверх.
Распахнув дверь, которой и заканчивалась лестница, он попал в огромный кабинет. Много света, места и воздуха. Стены представляли собой прозрачные грани здания корпорации. Они были поляризованы, то есть непроницаемы снаружи, но зато изнутри открывался отличный вид на Москву. В центре кабинета стоял широкий овальный стол с прозрачной столешницей. Вокруг стола было расставлено множество кресел, из которых только одно пустовало. Видимо оно и предназначалось Гумилеву, которого сегодня заменял его верный зам.
Сташевский сделал короткий кивок, в знак извинения за опоздание и мигом занял свободное место и как только он полностью сел, высокий мужчина во главе стола начал говорить.
— Ну, Аркадий Ефимович, куда же вы сели, я вас даже не представил.
Заму Гумилева пришлось встать и посмотреть на всех присутствующих, коих здесь, по меньшей мере, около сорока человек, если не считать ту толпу охранников, что мялась вдоль стен. Среди присутствующих Сташевский тут же узнал и президента Франции и главу временного правительства Венгрии, в которой недавно был государственный переворот, и еще много кого.
— Дамы и господа, познакомьтесь, это Сташевский Аркадий Ефимович, — произнес мужчина во главе стола, а синхронные переводчики в ушах иностранных гостей уже диктовали им слова на родном языке, — заместитель директора всемирной корпорации «Кольцо».
Сташевский вновь коротко поклонился на всеобщие аплодисменты, направленные корпорации, а не ему лично.
— Прошу прощенья, за свое опоздание и за господина Гумилева, который не может присутствовать здесь лично, сами понимаете, проект «Марс» отлагательств не ждет, — широко улыбнувшись, произнес он и вернулся в кресло.
— И так, господа и дамы, перейдем непосредственно к делу. На фоне недавних событий вызванных непониманием сторон России и Китая, мы чуть не погрузили мир в хаос ядерной войны, что, конечно же, не приемлет никаким канонам общечеловеческих ценностей, — произнес мужчина. Имени его Сташевский не помнил толи Максим Константинович, толи наоборот Константин Максимович, но то, что он был директором «Андромеды» сомневаться не приходилось.
