до головы.
– Отлично! – повеселела всадница. – Это просто чудо, что мы вас встретили!
– Действительно, чудо, – пробормотал Мюрр. Он все еще сидел на лошади, и спешиваться не торопился.
Гор, напротив, уже покинул седло и сейчас снимал одну из седельных сумок, ту, что с провиантом. Джигли удивленно взглянул на атонийца:
– Ты чего, Люгвин? Собираешься всю ночь так просидеть?
Хозяин от этих слов едва не впал в панику. Подскочил к Мюрру и ухватил за стремя:
– Уважаемый! В дом идите! Сумрак уже на исходе. Сияние вот-вот наступит.
– И чего? Я, может, хочу во дворе остаться, на сияние посмотреть? – грубовато сказал Мюрр. Почему-то ему не нравились ни хозяин, ни его дом. И очень, прямо-таки до отвращения, не хотелось заходить в гостеприимную с виду избушку.
– Как так остаться во дворе?! – завопил кариец. – Зачем это на сияние смотреть? Сияние, как сияние. А в доме тепло, светло. И ужин там… Драконовой крови хоть залейся… Постели мягкие, перины пуховые…
Чем больше уговаривал хозяин, тем меньше хотелось Мюрру покидать седло. Возникло острое желание ускакать, причем немедленно, во весь опор, пришпоривая коня. Но Огира уже поднималась на крыльцо, и вряд ли Люгвин сумел бы помешать ей войти в избу.
Мюрр нехотя спешился. Хозяин-кариец тотчас успокоился и повеселел. Подхватил из рук Гора сумки и сделал жест к дому:
– Прошу, уважаемые.
– Вначале нам надо отлить, – твердо сказал Мюрр и ухватил джигли за плечо. – Вместе. Обоим.
– Так в доме… – начал кариец и осекся. Если бы в такой вот избе вдруг внутри оказался туалет, это вызвало бы удивление у кого угодно.
– Мы выйдем за ворота, – сказал Мюрр.
– Зачем за ворота? – не понял Гор. – Разве во дворе нет отхожего места?
– Э… А… Так ведь… Вроде… Должно быть… – Кариец мямлил и беспомощно озирался по сторонам, будто забыл, есть ли у него в хозяйстве искомое.
Мюрр «выручил» его:
– Не надо во дворе. Пойдем за ворота, Гор.
Хозяин посмотрел на избу, в которой уже скрылась Огира, перевел взгляд на джигли с атонийцем. Казалось, он что-то прикидывает. Или рассчитывает.
«Выпустит нас или нет?» – мельком подумал Мюрр, а вслух сказал:
– Да не беспокойтесь, хозяин. Мы быстро. Скоро вернемся. А вы с Огирой пока готовьте ужин. – Он улыбнулся самой добродушной улыбкой, на какую только был способен, и потянул Гора за забор.
Кариец посмотрел им в след, но возражать не стал. И за ними не пошел. Остался стоять в воротах, поглядывая на гостей, словно опасался, что они сбегут.
Мюрр послал ему еще одну улыбку и подтолкнул Гора за ближайшее дерево.
– Ну и что все это значит? – спросил джигли.
– Он не тот, за кого себя выдает.
– С чего ты взял?
– Во-первых, он нас совсем не испугался. Хотя должен был. По крайней мере, вначале – там, в лесу. Вдруг мы оборотни из пробоя? Или разбойники. Убьем его или ограбим.
– Все в Лунном мире знают, что джигли не бывают разбойниками. Воинами – да, а разбойниками – нет! – надменно возразил Гор.
– Джигли ездят на кунгурах, а вы с Огирой сейчас на обычных лошадях. Или этот кариец не в состоянии отличить кунгура от простого мерина? Нет, он просто обязан был принять вас за сбежавших от рабства даифов, то есть людей отчаявшихся, готовых на все, потому что им нечего терять. Кариец должен был испугаться нас. Как те рыбаки в трактире.
– А ведь ты прав…
– Но это еще не все. У него во дворе нет отхожего места.
– Ну, он же занял чужой дом. Так что это странность не его, а бывшего владельца.
– Пусть так. Но есть еще кое-что… Он очень хочет, чтобы мы вошли в дом. Прямо-таки перепугался, что я останусь во дворе. Почему?
– Думаешь, в избе засада? Его подельники? Он, небось, сам разбойник.
– Н-нет… – Мюрр замялся. – Тут что-то другое… Погоди-ка…
Он вытащил нож, раскровянил себе палец и дорисовал на груди завиток, отвечающий за внутреннее зрение. Гор с интересом понаблюдал за его манипуляциями, но промолчал.
Мюрр скользнул внутренним взором в дом, обшарил все закоулки. Пусто. Засады нет. И вообще внутри лишь один живой человек – Огира.
Живой… человек… один…внутри…
Повелитель Холода аж подпрыгнул, когда осознал, что же именно увидел!
– Ты чего? – Даже в сгущавшихся сумерках Гор не мог не заметить, как изменилось лицо атонийца.
– Это не дом! Морок, обман. Тварь пробойная, – зашептал Мюрр. – Монстр прикинулся домом… Не знаю, как у него получилось, но изба – это его пасть. Колодец, сарай и все остальное, включая забор и телегу – тело. А человек-кариец нечто вроде зазывалы, наживки.
Гор с ужасом уставился на Мюрра:
– Огира! Если ты прав, то она уже в пасти!
– Она жива. Ее не съели. Монстр хочет нас всех троих, поэтому пока прикидывается домом.
– Тогда я пойду и позову ее во двор, – предложил Гор. – Придумаю предлог…
– Нет. Тварь уже не выпустит ее, зато поймет, что раскрыта. Нужно по-другому.
– Как?
Не отвечая, Мюрр посмотрел на «дом», разглядывая вязь его жизни. Именно так он распознал монстра. Настоящий дом, естественно, вязи жизни не имел бы – эти узоры присущи лишь живым существам из плоти и крови. К примеру, у деревьев их не было.
Некоторые узелки монстра-оборотня пульсировали красным. «Жизненно-важные точки, – отметил Мюрр. – Если разрушить хотя бы одну из них, тварь сдохнет. Но все они высоко – на крыше».
– Под каким безобидным предлогом можно попасть на крышу? – спросил он у Гора.
– Зачем?
– Если как следует долбануть вон там, возле трубы…
– Всё! Поздно уже. Этот «карийский зазывала» направляется к нам, – перебил Гор. – Что будем делать?
– Я иду в дом, попробую вытащить Огиру, – принял решение Мюрр. – А ты задержись во дворе. Тяни время, но в избу не входи, понял? Пока ты снаружи, мы с ней будем живы. – «Надеюсь», – подумал он.
…Едва войдя в сени, Мюрр остро ощутил возбуждение твари. Она была голодна, и находящаяся в пасти добыча сводила ее с ума. Лишь оставшийся снаружи Гор заставлял монстра медлить с обедом.
В комнате оказалось пусто – ни
