ему сделать этот шаг. Он на самом деле, когда-то считал этого паршивца своим другом, но тот, как и все остальные всего лишь использовал Серебряного как разменную монету, превратив его жизнь в череду предательств и лжи.
— Я согласен, — не оборачиваясь произнес он. В конце концов, все его личные переживания — шелуха, главное — цель. — Ты волен ставить свои условия, я вынужден их принять. Ты только мне не мешай.
Глава 35
Дим проснулся от сильного толчка. Едва удержавшись, чтобы кубарем не скатиться с кровати, он рывком сел и зажег лампу. Прислушался. За дверью слышался топот ног, какая-то возня непривычная для этого времени суток, крики. Стремительным шагом он покинул каюту. Порывистые холодные касания ветра разогнали остатки сна.
В грудь со всего маха ударила сила стихии. Жгучая энергетика льда. Димостэнис почувствовал, как от хьярта по всему телу расползаются нити, заковывая его в ледяной панцирь.
Ветер, еще вчера бушевавший в этих краях и несший их корабль навстречу северным границам Астрэйелля спал и стихающие волны лениво качали за бортом рассеянные обломки ледяных полей. Тучи спешно сбегали с просыпающегося небесного свода, унизанного гаснувшими звездами, и долгая северная ночь, свернув границы своих владений, уступала место шедшему навстречу ей утру. Дим поднял глаза на чистое серое небо. Казалось даже оно выглядело более прозрачным от холода, царившего вокруг, словно огромный застывший кристалл льда. Медленно величественно поднималась Талла. Впереди, сквозь еще не развеявшуюся ночную дымку, закрывая небосклон, маячила белая завеса.
Команда меняла положение парусов. Работали быстро и слаженно. В воздухе стояла паника. Она прорезалась в морозном воздухе не слабее стужи и заставляла ежиться от мурашек, противно ползающих по телу в предчувствии беды.
Димостэнис прошел на самый нос, где разглядел неподвижно стоящую фигуру князя Эардоре.
— Что происходит? Почему убираем паруса?
Янаур медленно повернулся, бросил какой-то отрешенный взгляд, словно в первый раз его увидел и заново отвернулся. Дим посмотрел в ту же сторону, что и он. И наконец понял: то что он поначалу принял за снежную завесу, была огромная глыба льда.
На корабль на скорости мчался гигантский айсберг.
— Из-за тумана его увидели не сразу, — голос Эардоре звучал глухо, — как только заметили, стали сворачивать паруса. Часть команды на веслах, пытаются сдать назад.
— Почему не работают водники? Течение воды может помочь.
— Здесь стихия воды почти не подвластна, — покачал головой лэр. — Ты же чувствуешь. Здесь все застыло, как эта глыба, несущаяся на нас. А с ее появлением стало еще тяжелее. Ветра тоже почти нет.
Луч Таллы посеребрил верхушку, разогнал тени, высветил масштабы бедствия, надвигающегося на них.
— Сейчас надо чуть отойти и ударить по этому куску льда, — словно издалека донесся голос Эардоре, — ребята уже готовятся. Это наш единственный шанс.
Димостэнис не отводил глаз от ледяной глыбы, сверкающей миллионами отполированных граней. Нечто неподвластное и непосильное для него затягивало как в воронку. Энергетика смерти. Застывшая и недвижимая, уверенная в своем непоколебимом величии. Такая же, как лед Мерзлых земель. Первобытный ужас перед неизбежным. Пальцы помнили, как плавилась под ними застывшая масса воды, превращаясь в то, чем когда-то была.
Димостэнис почувствовал, как ледяной панцирь стал оттаивать и острые когти стужи, сковавшие все внутри него, мягко отпускают. Не только он помнил…
Они знали друг друга. Они уже встречались… в вечности.
Тело скрутила боль. Как будто в него врезались тысячи острых клинков, разрывая на куски. Дим с криком упал на палубу. Открыл глаза, смотря как очередное плетение рушит целостное полотно энергии, которым был окутан айсберг. Боевые шакты, сверкая всеми гранями своего дара рвали на части мир, заставляя его прогнуться перед их силой.
— Что вы делаете?! — закричал он, пытаясь привлечь к себе внимание.
Очередное копье, сотканное из звеньев четырех стихий, врезалось в верхушку горы, калеча холст мироздания. Уничтожая тесно сплетенные нити.
Превозмогая слабость, Димостэнис поднялся на ноги. Встал спиной к айсбергу, словно пытаясь защитить его от людей. Серебристый луч ударил в нескольких ерах от ноги первого, стоявшего шакта. От него ушла в стороны и вверх сотканная из искр стена и вобрала в себя очередные плетения.
— Что вы наделали? — яростно заорал Дим, когда люди повернули головы в его сторону. — Я же уже почти договорился!
От края ледника с громким треском отломилась огромная глыба и полетела в воду, упав рядом. Поднявшаяся волна накрыла корабль. Людей сбило с ног и окатило ледяной водой.
— Что вы наделали? — в отчаянии прошептал Дим, когда его, как и всех сбило с ног и протащив по палубе ударило о борт.
Следующая глыба упала в воду совсем рядом с носом и судно накренилось вперед. Под порывом налетевшего ветра сломалась одна из мачт. Куски льда сыпались один за другим. Корабль швыряло из стороны в сторону, волны с грохотом разбивались об острые грани ледяных полей.
Огромная масса отломившейся ледяной горы то поднималась высоко из воды, то вновь ныряла, скрываясь из виду. Льдины со страшным треском наползали друг на друга. Это все повторялось и повторялось. Казалось бесконечное количество раз. Куски айсберга несдерживаемые больше ничем, отламывались и падали в море.
Когда грохот стих, люди стали поднимать головы. Несмотря на пережитый ужас в душах распускался цветок надежды. Их судно все еще держалось на воде. Чей-то негромкий крик прервал умиротворение. Прямо перед ними среди многочисленных белых обломков высилась голубая гора, словно душа прекраснейшего существа, освободившаяся от плоти и воцарившаяся посреди этого первозданного хаоса.
Только вот если душа — это нечто нематериальное, не имеющее возможности причинить вред любому живому организму, то ледник был вполне себе реален, к тому же полным ходом мчался на корабль, грозя уничтожить его.
— Всем на весла! — громкий крик шкипера вывел людей из оцепенения. — Обойдем эту проклятую ледышку! В пасть ее к морскому дьяволу!!!
Матросы бросились вниз, выполнять приказы командира. Через несколько мен потрепанное судно, надрывно кряхтя качнулось на воде и стало медленно поворачиваться. Не надо было обладать большими познаниями в области мореходства, чтобы понять, они не успеют даже толком повернуться, прежде чем их раздавит айсберг, не то чтобы благополучно разминуться.
— Я же просил — не мешать мне, — прошипел Димостэнис, застывшему рядом князю.
— Ты бы огласил все фокусы из своего арсенала, — зло огрызнулся тот, — откуда мне было знать, что ты можешь?
Серебряный вспыхнул всей своей аурой, освещая сумрак утра. Сделал угрожающий шаг навстречу к собеседнику. Говорят, перед смертью можно просить о любом желании. Так он не будет никого просить, сам выполнит,
