И тут штабс-капитан удивил:
– А карабин или винтовка на аэроплане есть?
– Нет, только пистолеты. Да и возьми мы винтовку, толку-то что?
– Э, не скажите, батенька! Минутку.
Штабс-капитан исчез в темном чреве цейхгауза, а вернулся с двумя пачками патронов. Обычные пачки из вощеной бумаги, в которые укупоривались патроны с обоймами, по пять штук. Как-то уж очень бережно уложил их на стол.
– Спешу обрадовать, господин поручик! Новинка, только получили.
– Какие-то особые патроны?
– Противоаэростатные!
– Какие? – переспросил Андрей.
Ему показалось – ослышался. Сроду не знал, что в номенклатуре патронных заводов есть такие. Штабс-капитан взял обойму, выщелкнул патрон.
– Смотрите, на вершине пули высверлено углубление, засыпан туда мелинит, и вставлен обычный капсюль. Стоит пуле попасть в оболочку дирижабля, как последует небольшой взрыв. Пожалуй, не взрыв, громко сказано. Но вспышку пламени обещаю. Сам пробовал по доске стрелять, работает. Но просьба обращаться осторожно, а то хлопнет в кармане.
– Вот спасибо, не ожидал. Я еще гранаты видел.
– Да, получили гранаты Рдултовского. Полтора фунта весом, из них половина на мелинит приходится.
Мелинит был распространенным в то время взрывчатым веществом, в виде порошка, применялся в основном в горном деле для подрыва породы. Эффективность была меньшей, чем у тротила, но в производстве почти вдвое дешевле.
– А можно пару гранат для пробы?
– С аэроплана думаете бросать?
– Именно так!
– Тогда берите пятак. Пусть отведает германец подарки с небес. Вы ведь и в окоп сверху можете угодить?
Андрей кивнул. В окоп с горизонтального полета не получится, а вот в капонир вполне. Для Андрея главным было показать немцам боевую мощь. А то летят они с летнабом, а германские пехотинцы, не скрываясь, пялятся, руками показывают. А кое-кто из винтовок по аэроплану палит. Бояться должны, при виде летательного аппарата в щели забиваться, как крысы.
Штабс-капитан не пожалел солдатского вещмешка. Принес в нем гранаты.
– Пользоваться умеете?
– Напомните, пожалуйста.
– Нажали клавишу на ручке, сорвали страховочное кольцо и бросаете. Взрыв через пять секунд.
– Понятно. Благодарю вас. Если все удачно получится, с меня шустовский коньяк.
Андрей не блефовал, из отпуска привез пару бутылок. В крепости была пара лавок, но спиртное в них не продавали даже в мирное время, не то что в военное.
Нагруженный боевым железом Андрей вернулся в авиароту. У начальника караульной службы карабин истребовал. Сам, по одному, противоаэростатные патроны в магазин снарядил.
И когда на следующий день вылетел к передовой, поперек груди карабин на ремне висел, а слева, между сиденьем и бортом, привязан вещмешок с гранатами. Хотелось испытать, но дирижабля или привязного аэростата не было. Зато увидел немецких пехотинцев. Покуривают, на подлетающий аэроплан поглядывают. Андрей гранату одной рукой достал, ручку на себя отдал, снизился. Одной рукой гранату в боевое состояние привести нельзя. Ручку управления между ног зажал, в руке клавишу сжал, кольцо сдернул и за борт швырнул. Прикинул приблизительно, куда граната упадет. Ведь какое-то время она будет не только падать, но и вперед лететь, по параболе. Опыта сброса гранат или бомб с самолета не было. Тут же взял на себя ручку управления, затем правую ногу на педали вперед подал, перекашивая крылья. Такой способ крена аэроплана назывался гошированием, а еще и ручку вправо резко отклонил. Аэроплан заложил крутой вираж с резким креном, правое крыло в землю смотрело.
Хлопка Андрей не слышал, видел облачко черного дыма. Немцы попа́дали. То ли от ранений, то ли от испуга. Один пехотинец стал из положения лежа по аэроплану из винтовки палить. Вот гад! Андрей рукой гранату нащупал, кольцо сорвал и за борт смертоносную железяку выбросил. А сам газу дал, удаляясь от передовой. Обернулся посмотреть. Граната взорвалась в воздухе, немного не долетев до земли. Получалось, оптимальная высота сброса метров сто – сто двадцать. Слишком низко. Опытный стрелок из винтовки моментально собьет. Стало быть, для нанесения урона пехоте гранаты не годятся, нужны авиабомбы. У них взрыватели контактного действия. Коснулась бомба земли – взрыв. А у гранаты взрыватель срабатывает по времени и запал долго не горит.
Зато следующим днем Андрей понял, для чего можно использовать гранаты. Вылетели с летнабом. Андрей ему карабин вручил и наказал:
– Пули особые, стрелять только по дирижаблю или аэростату.
Провели аэрофотосъемку позиций германских у Лика, уже возвращались к себе на аэродром, как увидели дирижабль. Не фирмы «Цеппелин», те большие. Этот поменьше, со стороны наших позиций идет. Андрей с превышением по высоте метров на сто летит. Дирижабль заметили поздно, снизиться не успевают. Андрей решил над дирижаблем пройти, потом заложить боевой разворот, снизиться и поравняться. Тогда летнабу удобно стрелять будет. Немного не долетев, вдруг непонятно для себя вытащил гранату из вещмешка, сдернул кольцо и швырнул за борт. Особо не на-деялся на результат. Но полагал, множество осколков издырявят оболочку, газ выходить начнет. Взрыва не слышал, а дымок и вспышку видел, прямо у покатого бока дирижабля. А потом ахнуло так, что самолет едва не лег на борт, Андрею стоило больших трудов не дать аппарату перевернуться. Это настигла ударная волна. Крутой вираж заложил. Объятый пламенем дирижабль падал на землю. Еще крутились винты двух его моторов, но это уже была агония, потому что были видны внутренние шпангоуты. После взрыва гранаты оболочка была посечена, а водород воспламенился и рванул. Андрей описывал круги большого радиуса, пока дирижабль не рухнул на землю.
– Ура! – заорал он.
И тут же недалеко взрыв в воздухе. Германские зенитчики открыли огонь. Надо сматываться, иначе собьют. Андрей заложил боевой разворот, затем пологое пике с набором скорости. Так в аэроплан не попадут, угловая скорость велика. Передовую перелетел, имея двести метров высоты. Вот и свой аэродром виден. Сел, чувствуя себя победителем. К подполковнику направились вдвоем. Все же летнаб свидетель. Андрей о победе доложил.
– Погоди радоваться, вот пехота доложит, что видела, тогда запишем на твой боевой счет.
К сожалению, горящий дирижабль наша пехота не видела. Андрей его сбил над германской территорией. К слову сказать, больше дирижаблей Андрей здесь не видел. А вот через неделю увидел привязной аэростат. Такие поднимались практически на позициях артиллерийской батареи, и корректировщик передавал данные командиру. В случае опасности – вражеский самолет или резкое ухудшение погодных условий – солдаты на лебедке опускали воздушный шар. Андрей возвращался уже с аэрофотосъемки и увидел воздушный шар слева от своего маршрута. Для немцев появление русского аэроплана было неожиданным, «Ньюпор» появился со стороны германского тыла. Андрей повернулся к летнабу, показал рукой на воздушный шар, потом показал на карабин. Стреляй, мол. Говорить бесполезно, цилиндров на моторе девять, а глушителя нет. Выхлоп мотора буквально в полуметре от лица пилота, грохот сильный, а еще вонь сгоревшего бензина и масла. Моторы «Гном» всегда отличались повышенным масляным аппетитом. Иной раз после полета лицо у пилота черное, в копоти, только кожа и глаза под очками светлые. Кагальницкий кивнул, стянул ремень, передернул затвор. До воздушного шара двести метров, сто. Андрей повернулся к летнабу, кивнул. А сам плавненький вираж, блинчиком, без крена, чтоб стрелять удобно было. Понимал ведь, воздушный шар не дирижабль, нет внутри оболочки взрывоопасного водорода, а только нагретый воздух. А злость брала, попугать хотел. Между тем получилось здорово. Цель огромная, и летнаб не промахнулся, все же офицер, военное училище окончил. Выстрел! Через мгновение пуля оболочки достигла, вспышка, и на оболочке дыра с голову размером. А летнаб вторую пулю послал, третью. Солдаты на земле лебедку крутят, как пчелой ужаленные. Воздушный шар вниз пополз, да, видимо, теплый воздух вышел, заместился холодным, шар начал быстро снижаться да грохнулся о землю. Убились корректировщик и воздухоплаватель или нет, непонятно. И задерживаться поглядеть нет никакой возможности, немцы открыли по аэроплану огонь из винтовок всей батареей. Высота всего метров триста с небольшим, бронирования у самолета никакого. Андрей дал газу и через пару минут уже перелетел линию фронта. Сверху она была хорошо видна по линиям траншей, капонирам пушек.
