А немцы продолжали напирать. В сентябре 1915 года фронт стабилизировался на линии Двинск – Коставы – Барановичи – Пинск. Немцы захватили Гродно, Новогрудок, Слоним, Барановичи, Кобрин, Брест.
После пятимесячных упорных боев русской армии пришлось оставить Западную Украину, часть Волыни, Польшу, Литву, часть Латвии (Курляндия).
Немцы выдохлись. Видя победы Германии, в Тройственный союз вступила Болгария.
Полагая, что русским долго не оправиться, немцы перебросили солдат и артиллерию на Западный фронт и 21 февраля 1916 года стали наступать на французский Верден. Завязались ожесточенные бои, в которых обе стороны несли большие потери. Немцы потеряли 600 тысяч. Франция стала требовать от России военной помощи. Во Францию царь отправил экспедиционный корпус, а генерал Брусилов стал готовить прорыв на полосе в 400 километров, в основном против союзников Германии, Австро-Венгрии.
По мере наступления немцев авиарота передислоцировалась. Из Белостока в Гродно, а когда фронт подошел и к этому городу, сначала в Лиду, а потом и под Минск. Ежедневно взлетали на разведку или бомбежку германских войск.
В свои права вступила осень с ее туманами, дождями, непролазными дорогами. Почти одновременно на трех аэропланах вышли из строя моторы, отработав свое. Они еще заводились, но летать на них опасно: дымили, тяга плохая, а масло потребляли ведрами. К сожалению, ресурс «Гномов» был невелик. Командир авиароты подполковник Ляхов связался с командованием и через месяц получил приказ откомандировать пилотов в СПб. для получения техники.
В число «безлошадных» попал и Андрей. С началом войны летал он почти ежедневно, а еще полеты и до войны были, мотор отработал свое. Но, слава богу, в полетах не подводил, на том спасибо.
Несмотря на войну, поезда еще ходили по расписанию. Компания подобралась еще из довоенных пилотов: поручики Патронов, Чуканов и Андрей. В вагоне поезда все о довоенной жизни напоминает: подстаканники, подушки с гербами империи, отлично заваренный чай, усатые вышколенные проводники.
На аэродроме сесть и поговорить не спеша почти не удавалось, зато в поезде обсудили действия армий Ренненкампфа и Самсонова. Почти единодушно пришли к неутешительным выводам. Армии не наступают, перешли к обороне, резервов – людских, конных, артиллерии, чтобы наступать, – нет. А через месяц зима, в окопах и сырых землянках холодно, и патриотических чувств солдатам это не добавляет.
Петербург, несмотря на войну, не изменился, разве что на улицах прибавилось людей в военной форме. Военные грузы от союзников с началом войны поступали в основном в Петербург и Архангельск. Порты Прибалтики оказались блокированы немецким флотом. Немцы пытались останавливать пароходы с военными грузами, идущими в Россию, но гидросамолеты Григоровича быстро отучили их от плохих привычек.
Офицеры сначала отправились в авиационный отдел Генштаба, получили там документы, с ними на Комендантский аэродром. Предстояло получить и перегнать своим ходом аэропланы в Осовец. Аппараты получали в ящиках из Франции, собирали в мастерских при аэродроме.
Самолеты оказались «Моран-Парасоль». Были совершеннее Ньюпора-IV. Такой же двигатель «Гном» развивал уже 100 л. с. и позволял развить скорость до 125 км/ч и высоту в 3,5 км. Высоконесущий моноплан имел одно– или двухместную кабину и мог находиться в воздухе два с половиной часа, вполне неплохо по тому времени. Самолеты, имеющие вторую кабину, располагали вертлюгом для установки пулемета. Кстати, на этих же самолетах впервые во Франции были установлены курсовые пулеметы и стальные отсекатели в винтах, но произошло это через год.
После сборки аэроплана их испытывали: пробеги по аэродрому, подлеты, а потом и полеты. После Ньюпоров с их нестандартным управлением снова приходилось переучиваться. А привычку трудно сразу преодолеть. Механики собирали один аэроплан в день. Совершали полеты по очереди, на первом готовом. Вечером второго дня получили топографические карты, как без них в полет, если местность не изучена? После пошли в ресторан. Народу по сравнению с довоенным периодом поубавилось. Да и настроение не было таким беззаботно веселым. Уже приходили похоронки в города и веси. Но и добровольцев хватало, в армию записывались гимназисты, студенты университетов, рабочие. Даже женщины хотели помочь, шли в госпитали сиделками, и женский батальон был создан, настоящий, строевой, не какой-нибудь банно-прачечный отряд. Но пока еще боевые действия велись в Польше, на Украине. А утром офицеры видели митинг. Какой-то разночинец у Путиловского завода что-то горячо вещал рабочим. Офицеры не подходили, не прислушивались. Для офицерства тех лет была характерна политическая апатия. Дело военного – война, в политику не лезли, известно ведь – политика дело грязное. А офицерство – белая кость, становой хребет армии. Охранка внимания на митинги особого не обращала, считали, народу надо выпустить пар. Андрей достоверно знал – кончится плохо. Появятся разные партии, горлопаны будут мутить, настраивая и против армии, и против войны, и против царя. Но это после. А сейчас только первые предвестники.
Офицеры, что были с ним, внимания на митинг не обратили. Досадно Андрею. Такие безответственные горлопаны приведут к революции и Гражданской войне, миллионы погибнут, да кто их тогда считал. На край гибели держава встанет, а все из-за амбиций руководителей разных партий – большевиков, меньшевиков, эсеров, кадетов, анархистов. Все хотели власти, и никто не хотел ответственности. С трибуны кричать проще, обещать несбыточное.
Аэропланы облетаны, заправлены, пилоты подписали документы о приемке техники, что аппараты исправны, облетаны, претензий нет. Вылетать решили все вместе, лететь вереницей, дабы видеть друг друга. Первым вызвался Патронов, он хорошо ориентировался на местности и когда-то перегонял аэроплан до Минска.
Вылетели, едва рассвело. По холодку моторы тянут лучше. Сначала взлетел Патронов, за ним Андрей, замыкающим Чуканов. Сразу легли на курс и стали набирать высоту. Андрей поглядывал на компас. Привирал слегка незамысловатый прибор, а все потому, что рядом большая магнитная масса – двигатель. От Питера курсом двести.
Механики заверили, что топлива хватает на два часа лета, если воздух спокойный. При встречном ветре расход бензина возрастал.
Впереди, метрах в трехстах, аэроплан лидера. Еще до вылета разбили весь маршрут на участки по сто пятьдесят – сто семьдесят верст. Фактически от одного аэродрома до другого. Вопрос упирался в дозаправки. Пожалуй, что на одной заправке и «Илья Муромец» этот маршрут не одолеет.
Больших оборотов мотору Андрей не давал, двигатель не обкатан, детали приработаться должны. Первый участок, до Пскова, одолели относительно быстро, однако замерзли все. Теплой одежды с собой никто не брал, на земле плюс три-четыре градуса, а на высоте в полторы тысячи метров уже ноль, а то и небольшой минус. Пока механики заправляли аэропланы на военном аэродроме, офицеры попили горячего чая с бутербродами в офицерской столовой. И снова в полет. Осенью день не очень длинный, хотелось добраться как минимум до Великих Лук. Справа показалось Чудское озеро. Обширная водная гладь. Полеты над большими озерами или морем сухопутным самолетам запрещены, это стезя гидросамолетов, они базировались в Таллинне и Либаве.
Андрей и сам опасался летать над водной гладью. Случись отказ мотора над землей, с воздуха можно присмотреть луг, поле, участок дороги в сотню метров. А как спастись над озером? Ни спасательных жилетов, ни парашютов нет. Но озеро осталось справа. Через какое-то время показались Великие Луки, аэродром. С началом войны все аэродромы действовали как военные. Еще одна посадка. Заправка, обед и снова взлет. Пилоты уже устали и замерзли.
Вдруг двигатель чихнул, у Андрея сердце екнуло. Стал за борт поглядывать. А мотор еще раз сбой дал, заработал ровно и заглох. Андрей планировать стал, подбирая участок, куда можно приземлиться. Вокруг него сделал разворот блинчиком замыкающий – Чуканов. Андрей рукой махнул – продолжай полет. Судя по всему, кончился бензин. То ли недолили немного, то ли небольшой встречный ветер сказался. Кроме того, необкатанный мотор топлива ел больше, чем поработавший. Участок присмотрел недалеко от небольшого городка. Начал снижаться, потом круг заложил, теряя высоту. Присматривался: нет ли проводов или высотных зданий, которые можно зацепить. Уйти на второй круг не получится, надо сесть с первого раза и чисто. Не хватало разбить новый аэроплан. Позор будет на всю армию! Площадка оказалась футбольным полем. Немного пробежав, самолет остановился. Андрей выбрался из кабины, а к аппарату уже мальчишки бегут, за ними гражданские.
