Думат забеспокоился. Он не понимал, в чем дело. Инстинкт опытного воина подсказывал, что случилось что-то непредвиденное. Он решил подняться на Башню, но тут же передумал. Ему было приказано оставаться здесь и ожидать сигнала. И он выполнит этот приказ.
Наконец драконы улетели, и небо расчистилось. Но Думат, как и Лорана, понял, что это не сулит ничего хорошего. К ним приближалась Берилл. Думат напрягся и снова уставился на Башню. Он боялся даже на мгновение отвести от нее взгляд, опасаясь пропустить сигнал. Когда же увидел на балконе Лорану, присвистнул от радости, ожидая, что сейчас покажется и маршала.
Но Медан не появлялся.
Чтобы унять волнение, Думат сосчитал до десяти. Потом еще раз. Потом он понял, что надеяться не на что. Лорана не стояла бы там сейчас одна, будь Медан жив. Значит, маршал погиб. Думат мысленно попрощался с ним. И снова стал ждать сигнальной вспышки.
Таков — был приказ. Думах, эльфы, которым была поручена оборона города, Рыцари Тьмы и гномы, пришедшие на защиту Квалиноста, должны были броситься в атаку, увидев взвившуюся в воздух горящую стрелу.
Думат высунулся из ветвей. Айлиа дернула его за ногу, призывая к осторожности, но он не обратил на нее внимания. Ему необходимо было понять, что происходит.
В этот момент в небе показалась Берилл, летевшая по направлению к Башне. Безоглядный ужас волнами катился от нее, хитрые глазки драконицы шныряли во все стороны, проверяя, действительно ли город очищен от эльфов.
«Ищи, ищи, мерзкая распухшая тварь, — подумал Думат, — ты уже здесь, прямо над нами, и теперь тебе не спастись».
Он снова глянул на Башню и увидел, что Лорана подошла к краю балкона. Ее фигура казалась леткам белым пятнышком на фоне золотых стен Башни, но по движениям королевы-матери Думат догадался, что она не боится драконицы.
Берилл подлетала к Башне. Думат отчетливо видел ее подбрюшье, свисавшие лапы, болтавшийся из стороны в сторону хвост. Зеленая чешуйчатая туша была грязной от навоза, в котором драконица валялась в своей берлоге.
Когда король Гилтас составлял план, он поначалу рассчитывал, что они сумеют пронзить драконицу стрелами, но потом отверг эту мысль как несостоятельную. Чешуя драконицы была очень толстой и прочной. Стрельба из луков могла бы принудить ее спуститься на землю только в том случае, если бы в нее выпустили сразу тучу стрел. Такого количества лучников у эльфов не была. Однако от приема, который они собирались устроить драконице теперь, она вряд ли опомнится.
Думат ждал только сигнала к атаке, который должен был подать этот эльф, Келевандрос. Келевандрос… Внезапно Думат понял, что произошло, понял это так ясно, будто увидел происшедшее собственными глазами. Келевандрос отомстил за смерть брата. Медан ранен… Возможно, даже убит. Лорана осталась одна, и никакого сигнала не будет.
И вдруг он увидел, что королева-мать подняла в воздух руки и в тонком луче солнца что-то ярко вспыхнула. Он понял, что Лорана держит в руках волшебный меч «Пропавшая Звезда».
Ослепительным и неистовым было это сверкание, таким ослепительным, что Думат отвел глаза. Это и был явный сигнал к атаке, как подсказало Думату сердце.
С громким криком он выпрыгнул из-под густого покрова листвы. Эльфы хватали свои пращи и луки и занимали назначенные места. Думат глянул на крыши других домов. Там происходило то же самое. Он был не одинок. Никакого сигнала не потребовалось, каждый командир видел ту огненную вспышку и понял, что она означает.
Думат не слышал клича, которым Лорана вызывала драконицу на бой, он сам кричал что было сил, и эльфы вокруг тоже кричали. По команде Думата они открыли огонь.
— Солиази Арат! — несся с Башни крик Лораны, как несся он много лет назад с Башни Верховного Жреца, вызывая драконов на смертный бой. Высоко над головой подняла Лорана «Пропавшую Звезду», сжимая ее в левой руке. Если меч подведет, если легенда окажется выдумкой, если магия меча ослабла, как ослабла магия Кринна за годы Века Смертных, — тогда все пропало. Их планам, надеждам и мечтам — всему наступит конец.
Солнце засверкало на сапфире, и он словно взорвался снопом белого пламени. Лорана прошептала благословение душам усопшего Калита Риана и того неизвестного кузнеца, который когда-то нашел этот камень среди остывших углей горна своей кузни.
Берилл смотрела на меч во все глаза, мощный поток магии увлек драконицу, и у нее проснулось непобедимое желание обладать этой сверкающей драгоценностью. У Малис в ее гнусной сокровищнице нет ничего похожего на этот меч. Драконица все смотрела и смотрела на него…
И магия меча подчинила Берилл.
Лорана поняла, что заговор действует, едва увидела отражение камня в глазах чудовища. Сияние меча выжигало глаза, выжигало мозг Берилл. И Лорана твердой рукой сжимала рукоять, держа оружие высоко над головой.
Завороженная Берилл неподвижно повисла в небе над Квалиностом, ее крылья чуть трепыхались, а взгляд был прикован к «Пропавшей Звезде».
Меч был очень тяжел, Лоране было неудобно его держать, рука ее затекала, но королева боялась дать волю слабости, боялась доже шелохнуться из страха нарушить заговор. Стоит Берилл освободиться от чар, и она в бешенстве нападет на Лорану… Лорана в отчаянии подумала, что эльфы все еще дожидаются сигнала к атаке. Снизу до нее не доносилось ни единого звука. Ее план рухнул. Думат ждет сигнала, а сигнал никогда не придет.
Крики и шум, услышанные ею в то же мгновение, показались Лоране чудеснее песен эльфийских бардов и придали ее онемевшей руке новую силу. Фигуры эльфов замелькали на крышах домов, в кронах деревьев, среди увядавших цветов парка. Баллисту, ранее прикрытую вьющимися лозами, выкатили на площадь. Стрелки с пращами занимали позиции. Один громкий возглас, одна отчетливая команда — и сотни воинов кинулись в атаку.
Копья, нацеленные вверх, вылетали из баллисты и, описав дугу над драконицей, устремлялись вниз. Привязанные к ним веревки, нескончаемой длины канаты, сплетенные из детских пеленок и подвенечных платьев, из домашних передников и парадных одежд сенаторов, обвивали тело Берилл, опутывали крылья и хвост.
Затем пошли в атаку пращники, взвились в воздух их свинцовые снаряды, за которыми тоже взлетели веревки и пали на тело Берилл. Тем временем перезарядили баллисту, и снова грянул выстрел. Пращники вновь и вновь стреляли по драконице.
Эльфийские чародеи накладывали заговоры на канаты, не зная наверняка, подействует ли не покорная им нынче магия. Полагались на традиции Четвертого Века, иные обращались к «стихийной» магии природы. И во всех случаях магия сработала великолепно. Эльфы были несказанно удивлены. Одни канаты сделались прочными, как стальная проволока, по ним заскользило пламя, обжигая драконицу. А другие стали липкими, как паутина, и, упав на чешую Берилл, приклеились к ней намертво. Некоторые из них переплетались, выписывая петли и спирали так, словно были живыми. И эти живые веревки оплели огромную драконицу как цыпленка, которого тащат на рынок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
