— Нам придется взбираться довольно высоко. — Лорана указала на узкую лестницу. — Эта лестница ведет на балкон, который увенчивает Башню. Подъем долгий, и нам не следует терять времени.
Внезапно свет в окнах померк, и стремительно наступила ночная мгла, как бывает при полном солнечном затмении. Медан торопливо обернулся к окну. Он хорошо знал, какое зрелище ему предстоит увидеть, но все же не ожидал, что оно окажется столь ужасным.
Небо померкло от распростертых драконьих крыльев.
— Вы правы, госпожа, — обратился он к Лоране, взял из ее руки Копье, а на негодующий возглас королевы-матери ответил легким поклоном. — Мы должны спешить. Атака начинается.
Они стали взбираться по ступеням, которые бесконечной спиралью уходили в необозримую высь и огибали колодец Башни подобно застывшему каменному вихрю.
— Наши люди готовы, — сказала Лорана. — Как только Келевандрос подаст сигнал, они откроют огонь.
— Надеюсь, на него можно рассчитывать, — заметил маршал. — Последнее время Келевандрос, как вы и сами заметили, вел себя довольно странно.
— Я доверяю ему. Смотрите! — воскликнула Лорана и указала на узкие следы ног, которые отпечатались в густой пыли, покрывающей ступени лестницы. — Он уже пришел и ожидает нас.
Они торопливо поднимались по лестнице, стараясь как можно скорее оказаться на самом верху, но все-таки старались экономить силы.
— Хорошо, что я… что я не надел всех доспехов, — пробормотал, задыхаясь, Медан. По знаку на стене он понял, что они преодолели только половину пути, и прислонился к перилам, чтобы перевести дух.
— Мы бывало… бегали здесь с братьями… и с Танисом, когда я была маленькой. — Лорана запыхалась не меньше его и прижимала руку к сердцу. — Давайте передохнем… минуту, не больше… а то мы совершенно выбьемся из сил.
Она присела на ступеньку, морщась от боли в ногах. Медан остался стоять, глядя в окно и глубоко дыша.
— Что вы видите? Что там? — тревожно спросила Лорана.
— Пока ничего. Слетелись миньоны Берилл, она послала их на разведку, чтобы выяснить, действительно ли город оставлен населением. Эта мерзкая драконица на самом деле большая трусиха. Без своей магии она ничего не стоит. И не осмелится показаться в Квалиносте, пока не убедится, что он не представляет для нее опасности.
— Когда ее солдаты войдут в город?
— Как только уберутся драконы. — Медан снова глянул в окно. — Не раньше. Командиры не пошлют сюда людей, пока эти зверюги реют в небе. Когда ящерицы прекратят утюжить небеса, войска начнут «очистку местности».
Лорана рассмеялась, и в ее голосе прозвучала истерическая нотка.
— Полагаю, им предстоит не много работы, — пробормотала она.
— Если все пойдет, как мы планировали, — Медан ответил ей подбадривающей улыбкой, — ее не будет совсем.
— Вы готовы?
— Готов, — ответил маршал и галантно протянул даме руку, помогая подняться со ступени.
Наконец лестница привела Лорану и следовавшего за ней Медана на самый верх Башни, где располагался небольшой, со сводчатым потолком альков. Оттуда можно было попасть на балкон, с которого открывался прекрасный вид на город. Беседующий-с-Солнцами и жрецы Паладайна имели обыкновение подниматься сюда в праздничные и пиршественные дни для вознесения благодарственных молитв Светоносному Богу за его великие благодеяния — прежде всего за щедрый солнечный свет, дающий жизнь Кринну. Этот обычай был забыт после Войны с Хаосом, и уже давно никто не поднимался на этот балкон.
Паладайн, как и другие Боги, покинул Кринн. Солнце казалось теперь иным, скуповатым и холодным, а не величественным и прекрасным. Конечно, эльфы могли бы сохранить традицию ради самой традиции. Прежний Беседующий-с-Солнцами, Солостаран, следил за соблюдением обычая в течение ряда лет, последовавших за Катаклизмом, хотя и ощущал, что Паладайн не внимает их молитвам. Молодой же король Гилтас — разумеется по слабости здоровья — не мог взобраться по такой лестнице, и в конце концов древний обычай канул в прошлое. Однако подлинной причиной неохоты Гилтаса возносить молитвы с балкона Башни было его нежелание смотреть на город, захваченный и поруганный Неракскими Рыцарями.
«Когда мы освободим нашу несчастную страну от рабства, — обещал он своей матери перед расставанием, — я непременно вернусь и, как бы я ни был к тому времени стар и слаб, взберусь на Башню, чтобы увидеть свободный город и его свободных жителей».
Лорана вспомнила эти слова сына, когда добралась до конца лестницы, и представила себе Гилтаса — молодого, сильного, проворно взбирающегося по ступеням, чтобы с радостью взглянуть на родную землю, купающуюся в потоках солнечного света.
Но сейчас сквозь арочный проем балконных дверей Лорана видела перед собой сплошную мглу. Затмив солнце, крылья посланцев Берилл лишили город света. Когда она смотрела на драконов, ужас сжимал ее горло, не давая дышать. Лорана знавала такой безоглядный страх и раньше, но она умела с ним справляться. Оторвав руку от перил, она шагнула на балкон, не опуская глаза, а глядя на драконов мрачно и решительно, будто выбирая место для удара. И страх оказался побежден. Не то чтобы он исчез совсем, но теперь он не мешал ее действиям. Лорана совладала с собой.
Она стала взглядом искать Келевандроса. Когда на последней площадке его не оказалось, Лорана ощутила укол беспокойства. Должно быть, его тоже сковал ужас, подумала она. Может быть, он поддался страху и убежал?
Нет, этого не могло случиться. Отсюда вел только один путь — та лестница, по которой они поднимались.
Лорана услышала звук шагов маршала и вздох облегчения, который он испустил, добравшись до алькова. Она обернулась к нему, чтобы сказать об исчезновении Келевандроса, когда вдруг увидела, что тот, неожиданно появившись из ниши в стене, шагнул к Медану.
Маршал прислонил Копье к стене у последней ступени лестницы.
— Подумать только, — усмехнувшись, произнес он, — нам еще придется проделать такой же путь вниз.
И тут Келевандрос прыгнул на маршала. Сталь сверкнула в его руке.
Лорана вскрикнула, пытаясь предостеречь Медана, но было поздно.
Медан еще не успел разжать пальцы, державшие Копье, как молодой эльф ударил его ножом, целясь под правую руку, между ребрами. Он погрузил кинжал в тело несчастной жертвы, защищенное нагрудником, по самую рукоять, и, когда выдернул его, лезвие и рука были обагрены кровью.
Медан вскрикнул и, прижав правую руку к ране, упал на колено.
— А-а! — выдохнул он. Сил сделать следующий вдох у него уже не было. Лезвие пронзило легкие. — А-а-а…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
