То, что происходило в последовавшие недели, заставило меня изведать новые глубины ужаса и отчаяния. Немногие места из тех, где мне довелось побывать за всю мою долгую и печальную карьеру летописца Истребителя троллей, приводили в большее отчаяние. И по сей день вспоминания о безумии и неразберихе тех ужасных дней вызывают у меня дрожь…»
„Мои странствия с Готреком“ Том IV, Феликс Ягер (Альтдорф Пресс 2505)
Глава первая
С привратной башни, высоко возвышающейся над внешней стеной Праага, Феликс Ягер осматривал подступы с северного направления. Словно для обретения уверенности, он положил руки на резную голову одной из огромных статуй, которым Гаргульи врата обязаны своим названием. С этой высоко расположенной наблюдательной позиции Феликсу открывался превосходный, ничем не загораживаемый обзор на лиги вдаль. Монотонный вид бесконечных равнин, окружавших город, нарушался лишь витиеватыми змееподобными изгибами протекающей на западе реки.
Вдали он мог наблюдать дым горящих деревень. Столкновения происходили всё ближе, и менее чем через день война придёт и в город. Феликс вздрогнул и, хотя было ещё не холодно, закутался в свой красный потрёпанный плащ. По правде говоря, было неестественно жарко. Эти последние дни осени в Кислеве были жарче, чем случалось в большинстве летних сезонов в Империи, на родине Феликса.
Впервые в жизни он даже молился о том, чтобы наступил снегопад. По утверждению местных жителей, зима тут смертоносна — это неутомимый союзник, уничтожающий врагов Кислева. Повелитель Зима — величайший из генералов, стоящий полчищ вооруженных людей. Феликс гадал, доведётся ли ему дожить до наступления зимнего сезона. Даже повелитель Зима может оказаться беспомощен супротив воинов Хаоса и их злой магии.
Бойцы надвигающейся армии — это не обычные смертные, а хаосопоклонники, только недавно вышедшие из Пустошей Хаоса.
Вероятнее всего, из всех бестолковых поступков, совершенных им за свою бытность подручным Готрека Гурниссона, встать на пути армий Тёмных Сил является наиболее глупым.
Феликс едва оправился от ран, полученных в сражении с драконом Скьяландиром и армией орков, что пытались завладеть драконьими сокровищами. Лечивший его волшебник Макс Шрейбер потрудился на славу, но Феликс всё ещё не был уверен, что восстановил свои прежние силы. Феликс надеялся, что к моменту прибытия воинов Хаоса он сможет с привычным мастерством обращаться со своим мечом. Меч ему понадобится. А если он не сможет, то погибнет. Хотя, скорее всего, погибнет он в любом случае. Всадники в чёрных доспехах и то зверьё, что за ними следует, не славятся своим милосердием. Они безжалостные варвары, чья жизнь состоит лишь в том, чтобы убивать и покорять во имя демонических сил, которым они поклоняются. Надолго их не сдержат даже массивные толстые стены Праага. А если не справятся эти свирепые бойцы, то успех наверняка принесёт чёрная магия их сверхъестественных союзников.
И вновь Феликс недоумевал, зачем он тут, в сотнях лиг от родного дома, стоит на холодных крепостных стенах города? Прямо сейчас ему следовало бы находиться в Альтдорфе, в одной из контор семейного торгового дела, спорить о ценах с торговцами шерстью и подсчитывать золотые. А вместо этого он готовится лицезреть величайшее вторжение, равного которому мир не видел два столетия с тех пор, как Магнус Благочестивый отбросил полчища проклятых и снова сплотил Империю. Феликс бросил взгляд на своего товарища.
Как обычно, невозможно было утверждать, о чём размышляет Истребитель. Гном выглядел даже более грубым и угрюмым, чем обычно. Невысокого роста, едва доставая Феликсу до груди, он был вдвое шире человека, а над его бритой и татуированной головой возвышался хохол выкрашенных в рыжий цвет волос. Одной рукой гном держал топор, который Феликс, будучи сильным мужчиной, с трудом поднимал обеими руками. Истребитель покачал головой, отчего звякнула золотая цепочка, идущая от уха к носу. Костяшками кулака он почесал свою пустую глазницу, скрытую под повязкой, и сплюнул за край стены.
— К закату они будут здесь, человечий отпрыск, — произнёс Готрек. — Или мой папаша был орком.
— Ты так считаешь? Разведчики сообщали, что они сжигают деревни на марше. Разве столь огромная орда может передвигаться столь стремительно?
У Феликса было лучшее представление о численности орды, чем у подавляющего большинства людей Кислева. На воздушном корабле „Дух Грунгни“ он пролетал над ней, когда с Истребителем и попутчиками — гномами они возвращались из затерянного города Караг — Дум. То было пару — тройку месяцев назад, но казалось, что с тех пор прошло полжизни. Феликс покачал головой, впечатлённый тем, насколько круто изменилась его жизнь за те месяцы, куда сильнее, чем за любое другое время с момента, как он дал клятву следовать за Готреком и увековечить гибель Истребителя в эпической поэме.
Именно тогда ему довелось полетать на воздушном корабле, посетить подземный город гномов в гибельных бесплодных землях Хаоса, сражаться с демонами и драконами, орками и зверолюдами. Он влюбился и оказался вовлечён в непростые взаимоотношения с кислевитской дворянкой Ульрикой Магдовой. Он едва не погиб от ран. Он совершил путешествие ко двору Ледяной Королевы, царицы Катарины, доставив грозной правительнице весть о неприятельской армии, а затем вместе с Готреком и остальными прибыл сюда, чтобы помочь отразить нашествие. Похоже, что у него едва ли бывало время, чтобы дыхание перевести, и теперь он застигнут полномасштабной войной с объединёнными силами Тьмы.
И снова Феликс недоумевал, какие же причины у него находится здесь? Разумеется, он держит клятву, данную Готреку. И тут находится Ульрика, ожидающая увидеть, сможет ли её отец со своими людьми достичь Праага раньше орды Хаоса. Феликс понимал, что ей предстоит разочарование.
Он откинул длинный локон светлых волос с глаз, а затем прикрыл их сверху рукой. Ему показалось, что вдали различимы отблески зловещего красного и золотого света. «Колдовство» — подумал Феликс. Демонопоклонники применяют свою запретную магию. Он снова вздрогнул, подумывая о том, а не лучше было бы для него быть счетоводом в Альтдорфе.
Но в это ему не очень — то и верилось. Феликс знал, что начал привыкать к жизни искателя приключений. Ещё до странствий с Готреком столичная жизнь казалась ему невыносимо скучной. Феликс сознавал, что не сможет снова стать таким, как прежде — и не имеет значения то, сколь часто он раздумывал о том, что житию его малая толика застоя пошла бы лишь на пользу. В любом случае, не очень — то много возможностей представлялось для этого. Он навлёк на себя позор за убийство собрата — студента на дуэли в университете. А ещё он и Готрек разыскивались законом за своё участие в бунтах Оконного налога.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
