Читаем без скачивания Черный день - Алексей Доронин

Но это потом. А пока придется изо всех сил ломать комедию, прикинуться болваном, сделать вид, что ничего не произошло, и находиться целый день среди людей, один или несколько из которых моральные уроды, способные на такое.

Он будет отдавать приказы, выслушивать донесения, шутить для разрядки обстановки, читать свои лекции. И все ради того, чтоб мерзавцы ничего не заподозрили и в эту или в одну из следующих ночей снова пошли на дело. Скорее всего, он не раз будет находиться на расстоянии вытянутой руки от тех, кто это сделал, и мечтать будет только об одном — найти гада, схватить за горло и придушить на месте.

Паскудное, мерзкое ощущение. Будто сам воровал и попался, а теперь вынужден выкручиваться. И как ни поступи, все равно останется осадок. Вокруг одни идиоты и подонки. Еще неизвестно, кто хуже. Кто знает, не захочет ли какая-то тварь стрельнуть ему в спину в темном коридоре?

Никому нельзя было доверять, кроме пары надежных людей. И одному из них Демьянов по внутренней связи приказал явиться к себе.

Сразу после того, как вернулась большая экспедиция, Сергей Борисович осуществил разграничение полномочий. Олег Колесников, бывший старлей ракетчиков, отныне должен был выполнять обязанности «министра обороны» и частично «внутренних дел», то есть обеспечивать безопасность от внешних и внутренних угроз в физическом смысле. Но для решения деликатных задач он был слишком прямолинеен и недалек. Тут требовался человек с опытом оперативно-розыскной работы. Им и был Петр Петрович Масленников, бывший следак уголовного розыска.

— Предлагаете выставить усиленную охрану? — спросил он, внимательно выслушав.

— Нет, — покачал головой Демьянов, сощурив левый глаз. — Пусть все будет как есть.

— Выманим? — догадался новый помощник.

Схватывал бывший опер на лету.

— Верно мыслишь. Ты вот что… Про инцидент никому не слова. Отбери троих толковых пацанов. Нормальных, но чтоб без чистоплюйства. Вам придется делать все от начала до конца. Будете и группой задержания, и следственной бригадой…

— А потом еще и расстрельной командой? — закончил за него милиционер.

— Ты это… вперед не забегай, — уклончиво ответил майор. — Засаду устройте где-нибудь тут, — он указал на высокие, почти в человеческий рост, ряды ящиков и картонных коробок.

— Понял, Сергей Борисович. — Взгляд бывшего мента явно говорил: «Не учите ученого». — А с применением оружия как?

— По обстановке, — ответил Демьянов. — Сам понимаешь, хорошо бы взять живьем, но если что не так, стреляйте на поражение без разговоров.

Даже крысы, если их припереть к стене, могут быть опасны. А сейчас меньше всего был нужен прецедент вооруженного столкновения в убежище.

К счастью, все обошлось. Петр Петрович и его добровольные помощники сработали настолько четко и оперативно, что той же ночью взяли всю шайку-лейку без единого выстрела. Дальше — больше. Той же бригаде без труда удалось развязать им языки и заставить назвать своих постоянных покупателей, которых выдернули прямо из постелей, вернее, сорвали с нар.

На следующий день укрываемых подняли с утра пораньше. Радио во всех секциях надрывалось, впервые с момента закупорки созывая граждан на общее собрание. «Явка строго обязательна!» — вещал знакомый всем голос. Не коменданта — этот почти не принимал участие в жизни убежища, а его заместителя по общим вопросам.

Даже большой зал, как стали называть этот участок главного коридора, освобожденный от лавок, не мог вместить такого количества людей. После того как тот заполнился, опоздавших людей начали заворачивать обратно. Им придется довольствоваться передачей по громкой связи.

Очень сжато, буквально в двух словах Демьянов изложил собравшемуся народу суть дела. Он говорил, а люди ловили каждое его слово.

— У меня все. Кто-нибудь хочет высказаться в их защиту? — закончив, обратился майор к ним.

Гробовая тишина. Можно услышать, как где-то капает вода. Надо не забыть послать работяг, чтобы законопатили.

— Нет желающих, — констатировал Сергей Борисович. — Тогда приступаем к вынесению приговора. Честно скажу, руки чешутся удавить этих гнид без лишних слов. Но мы на территории Российской Федерации, поэтому все будет по закону. Итак, уважаемые собравшиеся, предлагаю вам побыть присяжными. Поднимите руки, если вы согласны, что единственное наказание за воровство у своих — смерть.

Во время этой речи Демьянов чувствовал себя слегка неловко. У него не было опыта публичных выступлений, да и не любил он громкие слова, поэтому и сомневался. Не пережал ли? Не слишком ли много пафоса?

Но реакция толпы подтвердила правильность его действий. Всего через секунду над ней взметнулся лес рук. Никто не остался в стороне. Впрочем, майор этого и ожидал. Люди, чей паек ограничен скудной нормой, вряд ли обрадуются оттого, что кто-то берет лишний кусок без спроса.

Принято.

— Подсудимые, встаньте, — произнес он так четко, что его голос мог слышать весь коридор. — Общее собрание убежища рассмотрело ваше дело и пришло к единогласному выводу. Вы признаны виновными в краже общественной собственности, которая могла повлечь за собой смерть ваших товарищей и гражданских лиц. Вы также обвиняетесь в сопротивлении при аресте. Мера пресечения — смертная казнь. Приговор будет приведен в исполнение незамедлительно.

«Со своих детей я спрошу строже». Вроде бы что-то в этом духе говорил Христос. А может, и не он.

Их завели в тупик и поставили к глухой внешней стене. Все трое оказались напротив мешков с песком, заранее принесенных сюда с материального склада. Никто не сопротивлялся, и выглядели расхитители как сомнамбулы. Майор не знал, то ли их чем-то накачали, то ли просто хорошо сломали на допросе.

Краем глаза он оглядел своих помощников, которые уже взяли оружие на изготовку. Они сделали сложный выбор, согласившись стрелять в бывших сослуживцев. Лиц их никто не увидит — мало кто любит палачей.

Демьянов сам скомандовал «Огонь!». Ему казалось, что так он снимает с ребят большую часть ответственности, перекладывая ее тяжесть на себя. Все-таки в стенах убежища придется прозвучать выстрелам. Но пусть уж лучше так.

Промахов не было, криков тоже. Просто тела повалились на грязный пол, а из пробитых пулями мешков потекли струйки песка. Позднее это место назовут просто стенкой.

Когда он вернулся, демонстративно поправляя кобуру, толпа стояла не шелохнувшись. Они все слышали. Можно было выставить трупы с размозженными головами напоказ, но надобности в этом не было. Все и так понимали, что он не шутит. Эффект получится не меньше, чем у расстрела, транслируемого по ТВ, как в Китае.