— Мы вдвоем нашли месторождение нефти для одной нефтяной компании. — Она поправила еще одну свечу. — В те дни это было моей работой. Этим я и занималась.
— В самом деле? И как вы это делали?
— Ходила с ивовым прутиком, — спокойно сказала она.
— С волшебной палочкой? Как с той, которой воду ищут?
— Нет. Большей частью в ходу были маятник и карта. Временами прямо на месте, для более точного определения цели, но обычно я в этом не нуждалась. Я могла определять нужную точку с точностью до ста метров прямо по карте. — Повернувшись, она улыбнулась. — Нефтяные компании, как правило, не любят признавать, что они прибегают к услугам таких людей, как я… думаю, их смущает, что я могу все видеть и без помощи их сложнейшего оборудования.
Теперь-то Монти поняла, в чем источник ее несомненного благосостояния. Она уже была готова спросить миссис Донахью, не телепат ли она, но вспомнила упрек, который она не так давно бросила трем своим солидным гостям. «Я занимаюсь наукой, а не чудесами».
— Вы используете ваш способ… э-э-э… ваше умение для чего-то еще, миссис Донахью?
— Я помогаю полиции искать пропавших людей. — Она пожала плечами, словно давая понять, что в этом нет ничего особенного.
— Я читала о лозоходстве, но не знала, как эта… м-м-м… наука работает.
Табита Донахью неторопливо вернулась к своему креслу.
— Мы не понимаем, Монтана, как работают очень многие вещи, — мягко сказала она. — Порой мы не хотим понимать их, а порой они вне пределов нашего понимания. У подавляющего большинства людей жажда знаний, стремление к просвещению ограниченны. У многих нет времени или склонности к учебе. Не доводилось ли вам думать об иронии судьбы — такие люди проводят всю жизнь с закрытыми глазами и открывают их лишь с приходом смерти?
Монти попыталась улыбнуться:
— Я думаю, потому, что многие люди боятся неизвестного.
— Временами такие страхи полностью оправданны — как вы сейчас выяснили. Но вы же принимаете неизвестное, не так ли, Монтана? Оккультизм?
— Не уверена.
— Вы носите распятие, то есть вы верите в Бога?
Рука Монти невольно коснулась шеи. Тонкая цепочка ее распятия скрывалась под воротничком блузы, которая, в свою очередь, была под пуловером, так что эта женщина никак не могла увидеть, что она носит на шее. Разве что сделать выводы из того, как несколько минут назад она разглядывала фотографию.
Рассказывал ли Коннор матери о ее распятии? Возможно… но сомнительно.
— Не считаю, что, если ношу распятие или верю в Бога, это означает, что я обязательно верю в оккультизм, — бросила она.
Табита Донахью, не торопясь с ответом, внимательно изучала ее лицо.
— Религия — отнюдь не что-то вроде универсального магазина, где вы выбираете необходимые товары и игнорируете те, что вам не нужны. Если вы верите в Бога, значит, верите в Сатану. Он приходит из тех же сфер.
Монти пожала плечами:
— Думаю, из моих слов можно сделать вывод, что я некачественная католичка… если хотите, склонная к агностицизму.
— Черт побери, меня не волнует, кто вы такая! Но куда лучше постараться понять своих врагов, чем не обращать на них внимания. И научиться противостоять их силам, а не делать вид, что их не существует.
Эта внезапная гневная вспышка ошеломила Монти.
— Простите… делать вид, что… чего не существует?
Мать Коннора обеспокоенно глянула на часы:
— Он уже должен был вернуться. Прошел почти час.
— Может, он где-то остановился выпить кофе… или не смог поймать такси?
— Я уже ухожу, спокойной ночи, миссис Донахью.
Они обе повернулись. За их спинами стояла горничная в пальто, с пластиковым пакетом в руках.
Табита Донахью встала.
— Я подвезу вас к подземке. — Она повернулась к Монти, но было видно, что ее мысли где-то далеко отсюда; говорила она несвязно. — Я чувствую, это начинается. Я должна идти к нему. — Теперь она была очень возбуждена.
— Можно мне с вами? — попросилась Монти. Ей не очень хотелось в дорогу, но смущала перспектива остаться тут одной.
— Нет, вы должны оставаться. В этом доме вы в безопасности — но не за его пределами. Не отвечайте на телефонные звонки, не открывайте парадную дверь. Никому. — Когда она смотрела на Монти, глаза ее стали двумя огромными кругами, как глаза загнанного животного, а голос подрагивал. — Вы говорили о неизвестном. Вот вам и придется познакомиться с ним. И вы узнаете куда больше, чем только могли себе представить.
104
Среда, 7 декабря 1994 года
Маленькое помещение без окон было стиснуто мраморными стенами, на каждой стене инкрустация — золотая пентаграмма шести футов в диаметре. Единственным источником света было зеленое свечение экрана компьютера, он представлял электронную карту, вмонтированную в квадратный стол с малахитовой столешницей, вокруг которого они все сидели.
Подвешенный к потолку на шелковой нити длиной двадцать футов точно над центром экрана, висел маятник, вырезанный из кристалла кварца. Он был обточен так, что его основание переходило в острие.
Единственным посторонним предметом в помещении был кубок из чистого золота на стойке кованого железа. Наполненный водой, только что взятой из крестильной купели местной баптистской церкви, он должен был играть роль магического кристалла.
В данный момент они созерцали экран. Один из них, предельно сосредоточившись, нежно, словно новорожденного младенца, держал на ладони перчатку свиной кожи. На ногах у него были тростниковые тапочки, а мантия была выткана из льняной ткани высочайшего качества — простое натуральное одеяние, которое не содержало ничего, что могло бы помешать потоку энергии. Никаких ювелирных украшений, ничего, что отягощало бы мышление.
Частью подготовки было отрешение от деятельности мозга; все мысли, вся энергия были сконцентрированы на одной точке, на одной крохотной крупинке во всей Вселенной. Той точке в пустоте перед тем, как началось время. Первая крупинка пыли. Меньше, чем атом. Меньше, чем нейтрон. Там, в пустоте, она ждала его.
Иди ко мне.
Она подчинилась. Ее орбита изменилась так, что теперь проходила ближе к нему.
Иди ко мне.
Теперь она, ускоряясь, проходила мимо него и снова исчезала, пропадая в небытие. Через мгновение она возвращалась, поскольку, пересекая пустоту, должна была вернуться. Вот она возвращается. Пылинка мгновенной вспышкой пролетела мимо него и снова ушла. Из перчатки на его ладони до него дошли легчайшие вибрации; они слились и с его собственными, и с вибрациями пылинки; это был еще не тот диапазон, но его охватила волна удовлетворения. Сигнал — это было единственное, что имело значение, и он поймал его.
«Иди ко мне, — молил он. — Иди ко мне, о да, иди же».
Пылинка прошла мимо него. Она описала полный круг, затем другой, и каждый был чуть короче предыдущего, поиск невидимой тропы среди концентрических кругов, которые продолжали сближаться.
Иди ко мне.
Частотные модуляции начали синхронизироваться. Пылинка превратилась в кусок кварца в дюйм высотой; острие почти касалось экрана на столе. Экран был картой, которая показывала очертания реки Потомак, Чесапикского залива и окружающих пространств земли.
— Масштаб! — резко кинул он.
Легкий шелест компьютерных клавиш, и масштаб карты изменился. Теперь в одном дюйме была одна миля. Появилась сеть улиц.
Маятник снова стал раскачиваться. Сначала он описывал большие круги, а затем они опять стали сжиматься. Наконец острие зависло, лишь чуть подрагивая, над севером Джорджтауна.
Повернувшись к магическому кристаллу кубка, он всмотрелся в черноту святой воды. Смотреть еще пристальнее, собраться — он хочет увидеть образ. Но он не приходит, словно кто-то блокирует его. Кто-то, который знает, как сбивать вибрации, путать их.
Он предельно сконцентрировался, направив всю силу мышления против того, которого не видел, — как две руки, сцепившиеся в реслинге на стойке бара. Он представил себе всю мощь, которой обладает, молитвы, ритуалы и силу энергии — все это он может собрать воедино.
Я Альфа и Омега, Начало и Конец, Первый и Последний.
Иди ко мне.
Яхве.
Он мысленно представил себе все ритуалы. Всю силу металла, который он своими руками отковал в литейной. И молча воззвал к пустоте.
Яхве.
Оно приходило. Теперь он мог видеть это, оно работало. Он чувствовал, как по всему телу выступил пот, на лбу, на груди, чувствовал, как выхлестывает переполняющая его энергия и снова пополняется, иссыхает и прибавляется снова и снова. Так и должно продолжаться, надо собирать все новые и новые силы, потому что впереди долгий, долгий путь.
Есть!
