поэтому ничего на счёт разведчиков сказать не мог, но тот факт что вся куча машин двинулась в сторону села, отметил.
— Свяжись со штабом, предупреди наших. — распорядился Василич, и добавил уже для всех — Через двадцать минут меняем дислокацию, соберите пока что можно. И Леньку разбудите, пусть в самолет идёт, нечего на земле валяться...
Спал Леонид уже пару часов, никто его не трогал, все понимали насколько ему тяжело. Поначалу он ещё как-то бодрился, то закурит, то чаю попьет, но потом всё же не устоял, уснул мёртвым сном, периодически всхрапывая на всю округу.
Перетащив всё что можно было перенести, не нарушая работу радиостанции, включая Леонида, мы приготовили место для рации, размотали провода подключения, и дядя Саша завел двигатель. До вылета оставалось всего несколько минут.
*****
Жара почти сошла на нет, солнце приближается к горизонту, слегка краснеет, его яркий свет смягчается, а тени удлиняются. В это время хорошо делать фотографии, они выходят гораздо более объемными чем днём, и более яркими чем в утренние часы. Степь хоть и подвыгорела, но ещё живет. Поют птицы, — они прячутся прямо в короткой траве, стрекочут кузнечики и вдалеке кто-то воет. Даже не верится что скоро эта красота закончится.
Когда грузились, антенну, как и предполагалось, собирать не стали, дядя Саша ещё пошутил, — мол, и мы оставили свой след на этой земле, будет вместо памятника потомкам, конечно если кто-нибудь не упрёт.
Дверь ещё не закрыли, а кукурузник уже резво пробежался по полю, подпрыгнул, и легко оторвался от земли.
Леонида уложили сзади на какое-то тряпье, профессор ковырялся с радиостанцией, дядя Саша рулил, а мы с Василичем «толпились» на месте второго пилота, он сидел в кресле, а я в раскоряку стоял позади. Хорошо что не по земле, тряски нет, только чуть покачивает, в принципе можно даже не держаться.
Высота меньше ста метров, сейчас сделаем крюк и сядем на следующем заранее приготовленном месте, километров десять правее станицы, между двух озёр. На случай непредвиденного там нас ждет машина; выгоревшая желтоватая нива с запасом самого необходимого.
Время почти девять, до темноты всего два часа, в которые я думаю всё и решится.
— Они разделяются! — не снимая наушников, в кабину вошел профессор, он наклоняется и кричит прямо мне в ухо, — одна группа остаётся, вторая идёт дальше!
Отвечаю что понял, и прошу вызвать Олега, скорее всего это и есть минометчики, но всё равно нужно убедиться.
Профессор кивает и уходит обратно.
Вдалеке вижу нужную нам пару озер, в наше время их уже не было, на их месте находился посёлок, ниву сверху не видно, но заметно какое-то выделяющееся на фоне камыша пятно, скорее всего это она и есть, просто хорошо спрятана.
Сообщаю об этом пилоту, и прошу сесть где-нибудь неподалеку.
Пройдясь над озерами и убедившись что нас никто не встречает, дядя Саша посадил самолёт точно в том месте на которое я ему указал.
Выгружать в этот раз ничего не стали, я пошёл к машине, — её хорошо замаскировали, видно было лишь с воздуха, Василич остался с профессором, Леонид снова уснул, а дядя Саша занялся проверкой давления в стойках шасси, ему не понравилось как они отработали при посадке.
Убирать маскировку с машины полностью я не стал, — успеется. Открыл дверь, заглянул в салон, — ничего особенного, на заднем сиденье баклажка с водой, и сумка с чем-то съестным. Больше ничего нет, только ключи в замке.
Сел за руль, повернул ключ, — завелась. Дал двигателю поработать пару минут, и заглушил его. Ключи оставил так же в замке, и выйдя из машины, восстановил нарушенную маскировку.
Хуже нет чем ждать. Тем более здесь, вдалеке от семьи и друзей. Как бы я хотел сейчас сидеть где-нибудь в окопе, или на чердаке, там по крайней мере всё однозначно, свои тут, враги там, они нападают, мы защищаемся, и ты всегда в курсе всех событий.
И я прекрасно понимаю что наша миссия не менее важна, и от того насколько мы всё сделаем правильно зависит очень многое, но всё равно, будь у меня выбор, я бы остался в станице.
— Ну что тут? — подойдя к самолёту я заглянул внутрь. Профессор так и сидел обхватив наушники руками, дядя Саша разматывал шланг компрессора, а Василич пристально изучал карту.
— Да тихо пока. — на секунду отвлёкся он, — не доехали видать ещё...
— И в эфире совсем ничего?
Василич помотал головой.
— Неа...
Но тут профессор дёрнулся, чем-то щёлкнул, и из динамиков раздался знакомый уже голос.
«Я на позиции. Всё тихо, жду команды. Приём.»
Ответили ему почти сразу.
«Принял. Конец связи.»
С момента как бандиты выдвинулись, прошёл почти час, выходит за это время они успели разделиться на две группы, и занять позиции. Непонятно только чего они ждут, какой команды?
«Лапоть, как у тебя? Приём.» — вновь заработали динамики.
«Тихо. Никого не видно. Приём.» — ответил ещё один фигурант с позывным Лапоть.
«Сразу не лезь, посмотри что будут делать когда я начну. Как понял? Приём.»
«Понял тебя, сразу не лезть. Приём.»
«Конец связи.» — закруглился первый, и тут же со стороны села донеслись хлопки выстрелов. Сначала одиночные, с небольшим интервалом, потом подключились автоматы, — били часто, короткими очередями, вот гулко загрохотал пулемёт, и через мгновение всё перемешалось, превратившись в сплошную какофонию.
******
— Понял тебя, включаю! — кому-то отвечая, почти выкрикнул профессор.
— Что там? — хором воскликнули мы, когда он сдвинул один наушник.
— Нападение на восточный пост, пытаются прорвать периметр. Включил глушилку.
Всё что мы перехватывали, тут же уходило в штаб, они и приказали глушить частоты противника.
— Приказывают взлететь и найти вторую группу. — снова снимая одно «ухо», передал профессор.
— Бросай ты уже всё это, дядя Саша! Поднимай аппарат! — крикнул я застывшему возле шасси пилоту, и подскочив, выхватил у него из рук компрессорный шланг. Свернул, запихал в люк прямо под брюхом, защёлкой зафиксировал крышку.
Влетели быстро, и сразу же начали круто набирать высоту. Близко подлетать было опасно, одна точная очередь из пулемёта могла стать фатальной, поэтому забирались повыше, и в два бинокля выискивали вторую группу.
Я навёлся на восточный пост. Возле той самой бетонной коробки где Олег предлагал пожарить рыбки, горела
